Праведница - Рене Ахдие

– Уже в третий раз ты пытаешься перевести тему нашего разговора достаточно неуклюжим способом. Твое знание бесполезных фактов должно каким-то образом меня впечатлить?

У Пиппы свело желудок. Ее отец говорил почти то же самое. Снова и снова он говорил Пиппе, что молодой человек не захочет жениться на девчонке вроде нее. Что юные женщины с мозгами не ценнее промокшего плаща зимним вечером.

– Тебе сложно, что ли, быть чуточку добрее, дорогой женишок? – спросила она. – У меня был достаточно сложный день.

Арджун уклончиво покачал головой из стороны в сторону.

– И что это значит? – не сдавалась Пиппа.

– Это значит… что бы ты ни думала, то и значит. – Он снова поправил волосы, но только растрепал их еще больше. – Прошу простить меня за дерзость, любимая невестушка. Я лишь пытаюсь защитить нас обоих.

Чувство вины разлилось теплой волной в груди у Пиппы. Несмотря на сарказм в голосе Арджуна, его слова пристыдили ее, ведь они были правдой. Все, что ни делал Арджун Десай в последний час, было сделано, чтобы защитить ее. Теперь в этом уже не приходилось сомневаться. Особенно после того, как он намекнул, что мучения и насмешки, которым Пиппа подверглась при дворе до этого, могли бы быть всего лишь цветочками по сравнению с тем, что с ней еще могли сделать. Пиппа задумалась, чего ей будет стоить покровительство Арджуна. Если свадебный обряд для фейри являлся священным, не накажут ли его за то, что он обманул придворных, солгав о своих намерениях жениться на ней?

И что тогда может приключиться с ними двумя? Насколько опасно их нынешнее положение?

– Если мы вот-вот поженимся, почему кто-то может пожелать обидеть меня? – тихо поинтересовалась Пиппа. – Я думала, если ты представил меня в качестве невесты, эта новость сама по себе стала своего рода защитой.

– Стала. И я надеюсь, никто теперь не посмеет обижать тебя на публике. – Арджун медленно вздохнул. – Однако придворные фейри способны на куда большее. Они могут заставить тебя покалечить саму себя. Самыми болезненными и долгосрочными ранами считаются те, которых не видно на коже.

У Пиппы сперло дыхание при виде выражения его лица. За все месяцы их знакомства она ни разу не видела, чтобы Арджун Десай грустил.

– Они наносили тебе подобные раны? – спросила она.

– В последнее время нет. – Он снова ухмыльнулся, но его улыбка выглядела теперь неправдоподобной. – Я никому не позволяю обманывать меня дважды.

– Я… понимаю, – сказала Пиппа, хотя не была уверена в этом. – Что за существо может желать обидеть другое существо?

– Люди. На протяжении всей известной истории, – ответил Арджун.

Пиппа вспомнила отца. Вспомнила обо всем, что он натворил. Вспомнила о его угрозах, которые продолжали звенеть у нее в ушах даже по ночам.

– Ты прав. Глупо с моей стороны мечтать об обратном, верно? – спросила она.

Арджун не сразу ответил.

– Нет, – сказал он наконец. – Полагаю, надеяться – не глупо.

У Пиппы снова заурчало в желудке. Недовольная этим, она опять попыталась приглушить звук, прикрывая живот руками.

– Есть еще какие-то правила? – спросила она.

Арджун кивнул.

– Еще три, а потом мы пойдем поищем, чего бы тебе поесть. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не станешь есть ничего, что принес тебе не я лично, и что ты никогда – ни при каких обстоятельствах – не снимешь талисман с шеи. – Он взялся за один из огромных шипов, торчащих из витиеватой цепочки из серебряных и железных звеньев, и покрутил между большим и указательным пальцем. – Я не понимаю, как работает его магия, однако полагаю, что она может быть единственной причиной, по которой ты до сих пор жива.

– Почему талисман не обжигает тебе кожу, как обжег того фейри-лорда?

Арджун отпустил шип на цепочке.

– Этириал как я, ребенок смертного и фейри, обладает преимуществами по сравнению с полнокровными фейри. Это одно из них.

Пиппа кивнула, положив руку на талисман и висевшую рядом золотую цепочку с крестиком, которую всегда носила. Крестик принадлежал ее бабушке, и он являлся единственной вещью, которую Пиппа ценила и увезла с собой за Атлантический океан.

– Ну и наконец, – сказал Арджун, – если тебе вдруг сильно захочется отправиться бродить в одиночестве, ничего мне не сказав, какой будет правильный ответ?

– Я не ребенок, мистер Десай! – Пиппа рассердилась.

– Я и не говорил, что ты ребенок. – Под его левым глазом задергалась мышца. – Но желаешь ли ты отрастить хвост или получить нос как у свинки? Или, быть может, обнаружить, что из твоего черепа торчат рожки, как у черта, или увидеть копыта вместо ног, когда проснешься с утра? – Он прищурился и сделал шаг вперед, подойдя еще ближе, отчего Пиппа оказалась скрыта его тенью. – Или еще хуже: хочешь узнать, что будет, если сделать глоток из кубка, наполненного последними слезами умирающей отравленной нимфы?

Пиппа покачала головой, невольно распахнув глаза шире. Что ж, ему удалось ее напугать.

Довольно кивнув, Арджун положил ладонь на дверную ручку из серебра. Выгравированные на дверях лепестки свернулись, словно закрывшиеся ставни. Послышался звук открывающихся замочных механизмов, а затем двери распахнулись без единого звука.

Замерев на мгновение, чтобы собраться с духом, Пиппа шагнула следом за Арджуном в напоминающую пещеру комнату, чей куполообразный полоток и бесчисленные полки были освещены факелами с белыми языками пламени, а впереди находилась огромная печь с потрескивающими угольками и горшками из обожженного фарфора.

На первый взгляд место напоминало кладовку. Над головой в центре тускло освещенного зала на расстоянии вытянутой руки висели сушеные травы. Керамические горшки, глазурованные чашки, блюда из чистейшего серебра и золотые кубки стояли ряд за рядом на дубовых полках. Поблизости лежали деревянные ложки и стояли стеклянные кувшины с запечатанными крышками, наполненные странной на вид жидкостью, а сверкающая пудра покрывала рабочий стол посредине. Если бы Пиппа немножко расфокусировала зрение, то, возможно, могла бы сделать вид, что находится на кухне некоего старинного английского поместья.

Арджун подошел к закрытому металлическому шкафчику, расположенному в углу. Тот походил на маленький сейф с замочной скважиной, окутанный крест-накрест цепями из железа и серебра. Арджун опустился на колени, чтобы открыть шкафчик, а затем начал вытаскивать из него стеклянные пузырьки с разноцветными приправами, мешочки с сушеными бобами и чем-то напоминающим белую муку, а также кувшины с чем-то похожим на масло. Когда Пиппа осознала, что он собирается для нее готовить, она подскочила, вскинув руки в знак протеста.

– Пожалуйста, не надо утруждать себя, – сказала она. – Если у тебя тут есть небольшой кусочек сыра и, может, ветчины или сушеного мяса, этого будет более