Война Ириса и Розы. Расплата за преданность - Каролина Рина

– Ты здорова, милая? Выглядишь очень бледной.

– Я в порядке, матушка.

– Если ты плохо себя чувствовала, то могла остаться дома. Не обязательно заставлять себя бывать везде и всюду.

– Я хорошо себя чувствую.

– Ну-ка посмотри на меня. Вроде ничего. Но ты так бледна.

– Просто забыла нарумяниться сегодня.

– Скажи, ты случаем не в положении?

– Нет, ничего такого.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Жаль, мне хотелось бы увидеть внуков.

– Вам придется еще немного подождать.

– О чем Вы тут говорите?

К ним приближалась Мирея, красная и запыхавшаяся после танца. Она остановилась и, отдышавшись, взяла мороженое. Баронесса де Фоссе улыбнулась.

– Посмотри на Мирею, Ижени. Как она весела сегодня. Мы говорим о том, что наша графиня де Баккард выглядит расстроенной чем-то.

Мирея взглянула на Ижени с полным непониманием.

– Если бы у меня был такой красивый и благородный человек в мужьях, я бы не посмела выглядеть грустной. Однако ж… тут очень жарко. Надо выйти на балкон и проветриться немного.

– Иди с ней, Ижени. – посоветовала мадам де Фоссе. – Свежий воздух будет тебе полезен. Только надень шаль.

Графиня де Баккард отправилась на балкон вместе с баронессой Д'ангран. Там они стояли достаточно долго, глядя в темноту на ночной город, разговаривали и ели мороженое. Ижени повеселела. Они много вспоминали детство и их жизнь на севере. Много шутили и смеялись над придворными. Не все же им смеяться над дикаркой с севера.

– Какая ты глупенькая, Ижени. Если будешь обращать внимание на каждый слух, то не сможешь спокойно жить и веселиться. Пусть говорят, что хотят. А ты делай, как считаешь нужным.

– Я постараюсь. Больше никому не позволю указывать мне.

– У тебя и впрямь что-то случилось, как говорила твоя матушка.

– Ничего. Ей показалось.

– Но мне-то не кажется. Не обманывай старших, твое настроение всегда написано на лице. Тебе не обмануть тех, кто давно служит при дворе.

– Я и не хочу никого обманывать… Ты старше меня всего на три года. И не имеешь права пользоваться этим. Я ничего больше не скажу.

– Ну как пожелаешь.

Они замолчали и просто стали смотреть вдаль, поедая вкусное мороженое. У Ижени – ее любимое клубничное. Она впервые попробовала его в свой первый день при дворе. У Миреи – шоколадное. Она другого никогда не ела. Ночной город смотрел на них в ответ с тихим безмолвием и спокойствием. Если бы изредка с улицы не слышались ругательства и песни пьяных компашек, он выглядел бы даже живописно. Ижени рассмеялась.

– Ты помнишь, как тихо было в Фоссе вечером? Никто не гулял по улицам.

– Вечером в Фоссе было так холодно, что только дурак отправится гулять. – припомнила Мирея.

– И тем не менее все приезжали к нам на вечерний чай.

– У твоего отца была самая лучшая гостиная для чаепитий. Там все соседи помещались без особого неудобства.

– Я помню. Я всегда играла на фортепиано и пела любимую песню.

– Ты хорошо поешь, зря не спела во дворце, когда была возможность. Да и сыграть не мешало бы. Королева любит музыку. Ей бы пришлись по душе твои этюды.

– Я не хочу привлекать к себе внимание.

– Может, тебе бы понравилось. Лично я не против лишнего внимания.

Ее глаза мечтательно блеснули. В этот момент их беседу прервал топот ног у входа на балкон, точно там кто-то вздумал маршировать. Они обернулись и увидели стражу принца. Двое военных твердым шагом вышли из зала и остановились у двери, перекрывая проход. Надо сказать, это зрелище девушек озадачило, и они невольно шагнули назад, поближе к ограждению. Особенно испугалась Ижени и схватилась в страхе за руку подруги.

– Что им нужно? – шепнула Мирея.

Ижени промолчала, круглыми глазами глядя на стражников. Между ними как раз осталось немного пространства, чтобы кто-то мог пройти. На балкон вышел Рене Фонтен и, учтиво поклонившись, подошел к испуганным дамам. Он все это время смотрел на графиню де Баккард и обратился именно к ней:

– Мадам, принц Карлос желает говорить с Вами.

– Пусть приходит и говорит, если желает. К чему такие церемонии?

Ижени сама не ожидала, что ее голос прозвучит столь резко.

– Что ж… Тогда принц желал бы, чтобы все свидетели удалились.

Он многозначительно посмотрел на Мирею. Ижени крепче вцепилась в ее белый рукав с золотистой вышивкой.

– Баронесса Д'ангран останется.

Она больше ничего не добавила, и молодой человек понял, что более у него нет возможности возразить. Он покинул балкон, столь же учтиво кланяясь. Мирея ничего не понимала и насторожилась.

– Никуда не уходи. – шепнула Ижени.

– Но как же…

Мирея не договорила своего вопроса, потому что стража все еще не двинулась с места, а на балкон вышел сам принц Карлос в более торжественном черном камзоле, украшенным на этот раз белым кружевным воротником и богатой вышивкой. Лицо его выражало больше радушия к людям, чем обычно. Он подошел к дамам, которые медленно склонились, приветствуя его. Затем бросил тот же многозначительный взгляд на Мирею.

– Вы позволите нам поговорить с Вашей подругой, мадам Д'ангран?

Даже цепкая хватка Ижени не удержала Мирею от того, чтобы расплыться в улыбке и посмотреть на принца с самым веселым и доброжелательным взглядом, на который она была способна.

– Разве я могу отказать в просьбе Вашему Высочеству?

– Вообще-то можете. – ответил принц, улыбнувшись в ответ на ее улыбку. – Но, надеюсь, не станете.

– Я тоже надеюсь.

Мирея загадочно отвела взгляд, и сделала реверанс, намереваясь покинуть их. Молчаливая мольба подруги ее тоже не остановила. Она ушла, напоследок обернувшись и поймав наконец-то на себе любопытный взгляд принца. Кажется, вечер для Миреи удался. Она покинула балкон, а стража у дверей застыла все также неподвижно, точно это были не люди, а каменные статуи. Ижени почувствовала неловкость и крепче вцепилась обеими руками в стаканчик с мороженым. Принц ничего подобного не чувствовал, а потому подошел ближе к балконному ограждению и встал рядом.

– Ваше Высочество. – учтиво как всегда произнесла Ижени, намереваясь что-то сказать.

– Вы все еще злитесь на меня. – догадался принц.

Ну раз уж он сам заговорил об этом…

– Благодаря Вам я стала посмешищем всего двора. Еще больше, чем прежде. – призналась Ижени.

Принц не выказал ни малейшего раскаяния, лишь весело улыбнулся.

– Вы подарили людям такую богатую почву для разговоров и веселых шуток. Надо полагать после этого, во дворце у всех поднялось настроение. Неужели Вас это не радует?

– Простите, что не могу посмеяться вместе с Вами.

– Не нужно смеяться. Я признаю свою вину. Простите человека,