Война Ириса и Розы. Расплата за преданность - Каролина Рина

полные тяжелых и мрачных размышлений. Это прежде всего подметила Авелин, поскольку Ижени не восхищалась красотой праздника и ничего не рассказывала, а Реджис молчал еще упорнее обычного и вовсе не смотрел на нее. Графиня прошла по коридору, неловко пошатываясь, но стараясь удержаться на ногах.

– Принеси бумагу, Авелин. И свечу в мою комнату. – попросила она.

– Не самое хорошее время для переписки. – рассудила девушка. – Быть может, Вам сначала отдохнуть?

– Не твое дело.

Ижени получила свою бумагу и села в гостиной, где Реджис приказал зажечь свет. Он спросил ее, кому она собирается писать.

– Напишу матушке о назначении. Вокруг было столько людей, не удалось поговорить наедине.

– Тогда отдай мне, я отправлю его завтра. Вернее, уже сегодня.

– Спасибо.

Дрожащей рукой Ижени взяла бумагу и написала несколько слов:

«Матушка, пишу Вам со срочными вестями…». Но вдруг на листок закапали ее слезы, и она смяла его и отбросила в сторону. Реджис почувствовал, как в его тяжелом сердце шевельнулась что-то вроде сострадания, которого он не звал.

– Ну и чего ты плачешь?

Он подошел ближе и поставил стул рядом с ней за столом.

– Все слишком сложно. – Ижени выговаривала слова сквозь слезы. – Я не знаю, как быть. При дворе меня ненавидят. Все время говорят обидные слова. Королева смотрит как на врага. Теперь еще это назначение. Рано или поздно, они все меня уничтожат, это точно.

– Любой может тебя обидеть, если ты позволяешь.

– Но как не позволять?

Реджис саркастически усмехнулся.

– Мне больше интересно, как ты умудрилась позволить. – сказал он. – Дочь Кавелье, самого изворотливого человека в свите короля и жена офицера тайной полиции. Теперь еще фрейлина жены принца Карлоса. Мне кажется, все должны бежать и прятаться куда подальше, вместо того, чтобы открывать рты.

Ижени перестала рыдать и удивленно посмотрела на него.

– Ты так думаешь?

– К сожалению, да. – со вздохом ответил Реджис.

Никакого письма они не отправили. Какое-то время просидели в тишине, слушая шаги прислуги на втором этаже. Ижени больше не могла ни о чем думать сегодня. Если бы не праздник, ей было бы легче сосредоточиться. Но сейчас в голову лезла лишь грусть и непонятные страхи. Она силой пыталась заставить свои мысли слушаться ее и придумать срочное решение для всех бед. Тем временем лицо ее перестало выражать признаки слез, а глаза начали устало смыкаться.

– Я помогу тебе дойди к себе. – сказал граф.

Ижени встала, покачнулась и села обратно. После чего Реджису пришлось не просто помочь ей дойти, а отнести в ее комнату.

– Нет, я вовсе не хочу спать. – возмущалась Ижени и потребовала отпустить ее.

Он нехотя послушался и осторожно усадил ее в кресло. Несмотря на все протесты Ижени устало опускала голову и потирала глаза.

– Позову Авелин. – сказал он, все еще склоняясь над ней.

– Пожалуйста, останься. Ты нужен мне.

Она так сильно сжала пальцами рубашку на его груди, что он не посмел пошевелиться и опустился на колено перед ее креслом.

– Тебе нужно отдохнуть. Уже пять часов.

– Слишком тяжело. – выпалила Ижени. – Слишком много тайн. Много секретов. Ты тоже что-то скрываешь. Скажи честно. Ты не любишь меня? Совсем.

– Прошу, не сейчас…

– Я думала, что, если подарю тебе ребенка, ты будешь любить меня. Ведь тебе нужен наследник. Но что-то не получается. Я не говорила раньше, но все время думаю об этом.

– Не думай, не нужно.

– Почему ты всегда так холоден со мной? Ты не хочешь смотреть на меня. Что со мной не так?

– Ты замечательная.

– Нет, это не правда.

– Это правда. Когда ты здесь, в доме становится светлее.

– Но ты не любишь меня.

Она говорила, заплетаясь, кажется, не до конца осознавая, что все происходит наяву, а не во сне. Реджис точно чувствовал, что на утро она не вспомнит и половины из того, что произошло, особенно, после последнего бокала за королеву и будущего наследника. Но Ижени все еще вопросительно смотрела на него сверху вниз блестящим от вина и затуманенным от горя взглядом. Реджис взял ее руки, сложенные на коленях и внимательно посмотрел в ее глаза.

– Я не могу позволить себе… любить тебя. – осторожно сказал он.

Он знал, что она не понимает его. И все-таки не был уверен в том, что сам достаточно трезв, раз осмелился произнести это вслух.

Ижени смотрела на него все также, точно ее это заявление ничуть не тронуло.

– Но я же могу любить тебя. – с простотой сказала она.

– С чего ты это взяла?

Ижени принялась объяснять, с чего. Как ей самой казалось.

– Поначалу я была так напугана. Все думала, каким окажется мой муж. Во время свадьбы сидела как на иголках. А ты все не появлялся. Мне кажется, я готова была влюбиться в кого угодно, лишь бы он оказался не таким ужасным, как рисовало мое воображение. Но потом я увидела тебя. И поняла, что не в кого угодно. Мне показалось тогда, что мы уже встречались раньше, что я всегда тебя знала и никого другого больше не могла бы полюбить. Я поняла, что не зря мучилась все эти дни и часы. Все это время я ждала только тебя и рада, что мы встретились. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были счастливы.

Вошла Авелин, и Реджис поспешно встал с колен и пожелал Ижени хорошего отдыха. К концу этого тяжелого дня, он проснулся у себя, прекрасно помня о вчерашнем разговоре. А Ижени проснулась с ужасной головной болью. И по ее поведению он понял, что она не помнит почти ничего из того, что произошло утром. Он не стал напоминать. И решил никогда прежде не позволять себе взболтнуть лишнего. А графиня де Баккард снова ощутила какую-то давящую недосказанность между ними. Она никак не могла это объяснить, но ей все чудилось, что странное и совершенно отстраненное поведение ее мужа таинственно связано с ее новой должностью. Или же ей просто казалось. В любом случае, она ничего не могла изменить. Единственное, что она решила твердо, так это то, что впредь всегда будет думать своей головой и никому не позволит заставить ее делать что-то, что может обернуться опасностью для нее или для ее родных.

Глава 11

Интересно, часто ли в Фиале находят людей без сознания у самого своего порога? Конечно, не совсем у самого, а на той же улице. Однако мы с Реджисом были весьма удивлены, обнаружив господина Астора Фрея, графа де Сен-Гри во время прогулки верхом. Вернее сказать, на