Война Ириса и Розы. Расплата за преданность - Каролина Рина

прогулке была я, а Реджис спешил во дворец по долгу службы. На улице смеркалось, а этот господин лежал у дороги на обочине. Он был без сознания и с ужасной раной на руке. Добрый человек и незнакомца не оставит в такой ситуации, а этот господин оказался знаком Реджису, и мы сейчас же позвали на помощь и вызвали нашего врача. Честно говоря, не так я представляла себе день своего восемнадцатилетия. Я намерена была просить Реджиса провести время в доме родителей с моей семьей, но пришлось провести его у постели больного. Надеюсь, труды мои не напрасны и он, по крайней мере, будет жить…

– Авелин, он просыпается. Дай мне воду.

Служанка поднесла стакан с водой на серебряном подносе. Девушка приподняла голову больного и поднесла стакан к его губам.

– Пейте, сударь. Вы долго были без сознания. Обязательно выпейте побольше, тогда Вам сразу станет лучше.

Молодой человек послушался. Когда голова его вновь устало опустилась на подушку он с чуть большим оживлением во взгляде посмотрел на приветливое лицо Ижени, склонившееся над ним.

– Ничего не помню. Где я?

– В доме своего друга. Не нужно волноваться, здесь о Вас позаботятся.

– Рука.

– Сильно болит?

– Я ее не чувствую. Горит, точно огонь.

– Это пройдет. Доктор сказал рана не опасна, если вовремя менять бинты. Мы с моей служанкой следили за этим. И меняли повязки каждый час, пока Вы были без сознания.

Лицо Астора на миг загорелось краской еще больше прежнего.

– Вы… моя спасительница. – горячо выпалил он.

– Ну будет Вам. – Ижени заботливо поправила одеяло. – Не могли же мы оставить вас на мостовой у самого дома, где нашли утром. Не знаю, кто из людей вообще способен на подобное равнодушие.

Он смотрел в ее глаза не моргая.

– Вы так добры. И так прекрасны…

Графиня обернулась на служанку.

– Авелин, он уже бредит. Принеси еще лекарства от жара. Те, что оставил доктор.

– Я не в бреду. И жара нет. Я говорю это от чистого сердца, госпожа.

Ижени слегка дотронулась ладонью до его лба.

– Действительно, нет жара. Это очень хорошо. Тогда Вы уже поправляетесь.

Лицо больного действительно стало выглядеть очень бодро.

– Да. Мне лучше. Почти не чувствую боли. И все благодаря, Вам, госпожа. Вы вернули жизнь в это бездыханное тело. Скажите мне свое имя, чтобы я мог отблагодарить мою спасительницу.

– Ижени.

– Это самое прекрасное имя, которое я когда-либо слышал. Мои уста не смеют его касаться.

Ижени покраснела, и смущенно улыбнулась.

– Вам не стоит так много разговаривать. Берегите силы.

– Вы должны стать моей женой, как только я поправлюсь. Скажите, что Вы не откажете мне. И тогда я замолчу и не произнесу более ни слова. Ибо мне нечего больше желать.

Ижени вновь улыбалась его словам.

– Вы немного опоздали, сударь. Я уже полгода как графиня де Баккард.

Астор побледнел сильнее, чем от раны.

– Вы сейчас погубили меня. Но это было Ваше право, как той, что вернула меня к жизни.

– Ну полно Вам. Вы поправитесь и еще встретите свою суженую.

Дверь открылась, и вошел граф де Баккард справиться о состоянии больного.

– Ему лучше, Реджис. – пояснила Ижени. – Можно не вызывать доктора во второй раз, думаю, мы справимся сами.

Она встала, отходя от постели.

– Но, если ты считаешь, что нужен врач, я не буду против.

Реджис подошел ближе и посмотрел на Астора и его перебинтованную руку с окровавленным следом на ней.

– Вы выглядите лучше, господин де Сен-Гри. Однако количество крови на бинтах внушает мне опасение.

– Незачем беспокоиться. – с беспечностью произнес раненый. – Сколько раз я проливал кровь на улицах Фиале. И до сих пор жив. Ничего со мной не случится. Я благодарен Вам за участие, господин де Баккард. С вашего позволения, я должен сегодня же отправиться во дворец. Меня там ждут.

– Пожалуй, мы позовем врача еще раз. И, если он разрешит, более не станем Вас задерживать.

– Но, позвольте, – вмешалась Ижени. – как Вы оказались посреди улицы в таком ужасном состоянии?

Любопытство ее было так сильно, что она не могла не воспользоваться возможностью и не спросить об этом. К тому же, она видела, что больному значительно лучше и он не прочь поговорить. Это была правда. Астор улыбнулся ей и ответил с легкостью в голосе:

– Обычные грабители, сударыня. Видно хотели обчистить, но не знали, что при мне хорошая шпага. У одного из них тоже было оружие, а второй вооружился пистолетом. Пока я сражался с первым второй выстрелил.

– Так Вас обокрали? – испугалась Ижени.

– К счастью, у меня не было с собой какой-либо серьезной суммы.

– Это радует. Прошу Вас, отдохните как следует до прихода доктора. Авелин, ты позаботишься о нашем госте?

– Ну разумеется, госпожа графиня.

Реджис и Ижени вышли из комнаты, оставляя Астора на попечении бойкой Авелин, которая за словом в карман не полезет. Графиня де Баккард все еще чувствовала интерес к необычной истории молодого человека и потому, сразу как они оказались в коридоре, обратилась к мужу с очередным вопросом:

– Ты не рассказал, откуда знаешь этого господина, Реджис.

– Он иногда бывает при дворе. – ответил тот. – Служит адъютантом принца Карлоса. И недавно вернулся вместе с принцессой Лореной.

– Ах да… – припомнила графиня. – Принцесса приехала из Вилона в сопровождении стражи и слуги принца. Странно, что я прежде его не встречала.

– Служба принцу – дело хлопотное. Сами понимаете.

Ижени понимала. Ох, как она понимала. Будучи всего лишь приставленной в качестве фрейлины к его жене, она уже повидала немало неудобств. Утром, днем и вечером ей приходили письма из дворца с просьбой прибыть как можно скорее. И она уезжала туда всякий раз в надежде, что визит не будет бесполезным для нее. Но на деле все оборачивалось иначе. Снова и снова она разливала чай по чашкам в гостиной принцессы. Потому, что принц не позволял это делать никому другому. Она приносила прислуге платья и рубашки из гардероба, чтобы та подавала их принцессе, потому как, по словам принца, ткань могли отравить. Кроме Ижени, самой принцессы и одной из служанок в гардеробную никто не заходил, ее запирали на ключ, из-за чего графиня порой чувствовала себя модисткой, а не фрейлиной. Она говорила с принцессой, когда той становилось грустно или скучно, ибо только ее слова могли утешить ее и не заставить сомневаться в их правдивости. И, в конце концов, она выходила в компании принцессы на все придворные мероприятия, чтобы той было в чьем обществе отдохнуть от назойливых придворных. Все это напоминало