Плюс-один - Дженна Левин

— Амелия, — радостно произнёс он, заходя в мой кабинет без всякого приглашения. — Так приятно снова тебя видеть.

Взгляд Эллен метнулся от него ко мне, глаза стали круглыми, как блюдца.

— Вы его знаете?

Я кивнула, чувствуя, как жар предательски ползёт вверх по шее.

— Да, знаю.

— То есть, охрану вызывать не надо?

Реджи вздрогнул от её вопроса. То ли из-за лёгкой угрозы в её тоне, то ли просто потому, что забыл о её присутствии — не понять.

— В этом нет необходимости, — сказал он. — Мы с Амелией…

— Друзья! — быстро перебила я, потому что понятия не имела, чем он собирался закончить фразу. — Мы друзья.

Реджи засиял. Эллен, заметив выражение его лица, одарила меня многозначительным взглядом. О, боже.

— Ла-а-адно, — протянула она, нараспев, тоном, который я у неё ещё не слышала. — Тогда я пойду.

Развернулась к двери — и по пути широко подмигнула мне.

— Она кажется милой, — сказал Реджи, как только Эллен вышла.

Я слишком остро осознавала, что мы теперь одни. Я не должна была хотеть, чтобы он прижал меня к полке, полной налоговых справочников, и продолжил то, что мы начали у дома моей тёти. Но, Господи, я этого хотела.

— Да, она хорошая, — подтвердила я. Сосредоточься на Эллен. Думай о том, какая она хорошая ассистентка. О чём угодно, только не о том, как потрясающе выглядит Реджи в этом костюме и что мы совсем одни. — Но, пожалуйста, объясни, зачем ты здесь?

Я обошла стол и встала прямо перед ним. С такого расстояния я могла почти пересчитать светлые веснушки, усыпавшие переносицу. Так же, как могла бы сделать это прошлой ночью, если бы не была так отвлечена ощущением его губ на своих.

— В последнее время я стараюсь как можно меньше бывать дома, — сказал он загадочно. Он подошёл к одному из двух стульев для посетителей, которые я держала в кабинете больше для красоты, чем для удобства. Как только он сел, стало ясно, что они ему малы. Он поёрзал, неловко скрестил ноги, выглядел неуютно. — Я оказался поблизости и решил заглянуть.

Я уставилась на него.

— Почему ты пытаешься избежать дома?

Он помедлил, словно обдумывая, как ответить на этот вопрос. Впервые с тех пор, как появился, он выглядел нервным и неуверенным.

— Я просто шучу, — сказал он, хотя выглядел и звучал совсем не так, будто шутил. — Забудь, что я сказал. И… знаешь что, к чёрту этот стул.

Он неловко поднялся и потянулся, стараясь размять затёкшие мышцы.

— Где, чёрт возьми, ты вообще его взяла?

— В IKEA, — ответила я. — Извини. У меня обычно не бывает гостей.

Но Реджинальд меня уже не слушал. Он подошёл к дальней стене моего кабинета, где висели дипломы и фотографии семьи в рамках.

— У тебя здесь очень всё организованно.

— Э-э… спасибо, — пробормотала я, сбитая с толку его комментарием.

— Это завораживает, — продолжил он. — Всё на этой стене висит идеально прямо и в точном соответствии друг с другом.

Он провёл пальцем по верхнему краю фотографии, где я стою со своими братом и сестрой во время одной из наших детских поездок в Висконсин. На снимке мне лет семь; за нашими спинами возвышается сугроб выше меня.

— Ты их даже протираешь от пыли.

— Да, — призналась я.

Он состроил такую преувеличенно-осуждающую и нелепую гримасу, что я едва не расхохоталась.

— Но зачем? — спросил он.

— Мне нравится порядок, — сказала я, чувствуя себя немного на шаг от защиты.

— Я это понимаю, — кивнул он. — Но в этой комнате нет ни одной книги не на месте. Ни одного случайного листка на столе. Это уже не просто любовь к порядку, это… — он обвёл кабинет жестом. — Это как мавзолей.

Я фыркнула.

— Ты что, бывал в мавзолеях?

— Чаще, чем ты думаешь.

— Слушай, — сказала я, начиная раздражаться. — Сначала ты толком не объясняешь, зачем пришёл, а потом начинаешь критиковать мой кабинет?

Я покачала головой. Вот почему я предпочитала быть одной.

— Скажи, почему я не должна попросить тебя уйти?

Его выражение смягчилось.

— Ты права. Прости.

Он помолчал, потом задумчиво постучал пальцем по губам.

— На самом деле я зашёл, потому что хотел предложить выпить вместе.

Я широко распахнула глаза. Что?

— Я не могу, — отозвалась я на автомате.

— Почему нет?

— У меня ещё как минимум четыре часа работы, прежде чем я смогу уйти.

— Именно поэтому тебе и стоит пойти выпить со мной, — парировал он. — Тебе нужен перерыв.

— Я и так делала одни только перерывы на этой неделе, — возразила я. — И вообще, это звучит так, будто ты зовёшь меня на свидание. А у нас такого нет. И, на всякий случай, добавила: — Мы не встречаемся.

По его лицу скользнула тень чего-то, чего я не успела распознать. И тут же исчезла.

— Я знаю, — сказал он.

Он положил руки мне на предплечья — только тут я заметила, как крепко прижала их к груди, отчего затекли плечи. Ладони Реджи демонстративно холодные, сквозь тонкую ткань кардигана я почувствовала ледяной укол. Он мягко разжал мои руки и опустил их вдоль тела.

— Это не будет свидание, — продолжил он. — Просто шанс провести немного времени вместе, пока ты отключишься от работы на час-другой.

— И как это тогда не свидание?

Он проигнорировал вопрос.

— Ты умрёшь от переработки до пятидесяти, если хотя бы иногда не будешь веселиться.

Я уставилась на стопку документов на столе. Срок сдачи по делу Уайатта приближался с каждым днём, не говоря уже о всех остальных делах, которые я откладывала из-за него. А я вот сижу и думаю о том, чтобы уйти из офиса до семи. Опять. Я хотела сказать ему всё это. Но тут поняла — он прав. Мне действительно нужен перерыв. Не очередная беготня по семейным обязанностям, а нормальная пауза для себя, чтобы вырубить мозг на пару часов. И, может быть, выпить с симпатичным кем-то, с кем я абсолютно точно, раз и навсегда, не встречаюсь.

— Наверное, было бы разумно узнать друг друга получше до того, как нам придётся изображать пару на свадьбе, — пробормотала я.

— Это помогло бы тебе? — спросил он.

Я уставилась на него в замешательстве.

— Что мне должно помочь?

— Поможет ли тебе уйти из офиса до полуночи, если ты скажешь себе, что в этом есть цель?

Его быстрый и до жути точный анализ выбил меня из