Папина дочка - Алайна Салах

— Ты на меня до сих пор злишься?

— С чего бы?

Тёмные глаза выразительно сужаются, словно упрекая меня в закрытости.

— Ты знаешь.

— Потому что состоял в отношениях, что не мешало тебе флиртовать с другими женщинами на курорте? — не сдерживаюсь я.

— А я разве с кем-то флиртовал?

— Я не о себе, если что. А о той британке.

— Ты всерьёз хочешь меня в этом упрекнуть? — тон Александра по-прежнему мягкий, но удивительным образом расставляет границы.

Почувствовав себя глупо, я опускаю взгляд. Не знаю, почему я всякий раз в его присутствии злюсь и бросаю опрометчивые фразы. Разумеется, я не имею права его упрекать: Александр может встречаться хоть со всеми женщинами мира одновременно — это меня не касается. Имеет значение лишь то, что когда-то он не выбрал меня.

— Нет, не хочу, — я заставляю себя поднять голову, — это само собой вырвалось.

Повисает длинная пауза, прерываемая лишь свистом проносящихся по трассе автомобилей.

— Мне жаль, что в тот вечер я сделал тебе больно. Я много думал об этом…

Поморщившись, я поднимаю руку: не надо. Я не хочу вспоминать. И уж тем более мне нужна его жалость.

— Всё в порядке, — чеканю я. — Я сама повела себя глупо, когда вообразила невесть что. Сейчас я понимаю, что ты не давал повода очаровываться тобой и просто вёл себя вежливо. Это послужило мне хорошим уроком.

— Во многих моментах я был виноват сам, — возражает Александр. — И мне бы не хотелось, чтобы Марк пострадал из-за моих ошибок.

— Я ничего не собираюсь ему рассказывать — ни о той своей влюблённости в тебя, ни о поцелуе.

— Хорошо. Он был тобой очарован ещё на курорте, и мне бы не хотелось, чтобы ему было больно — ни тогда, ни в настоящем.

— Думаешь, я способна намеренно причинить ему боль?

— Надеюсь, что нет, — Александр смотрит пристально и изучающе. — Ты сильно изменилась.

Прозрение лупит по мне подобно оплеухе.

— Думаешь, я захочу отомстить тебе, встречаясь с ним? Думаешь, я способна на такую подлость? — я лихорадочно шарю взглядом по гальке, тщетно пытаясь обуздать поднявшийся гнев. — Кем ты себя возомнил?!

— Извини, если мои слова тебя обидели. Я как отец переживаю…

— Это не даёт тебе права обвинять меня в недостойном поведении! Если тебе попадаются сомнительные женщины — это не значит, что вокруг все такие!

Я вижу, как сжимается челюсть Александра и как вздуваются желваки на его скулах. Возможно, я перешла грань дозволенного, но и он тоже, став намекать, что я использую Марка.

— Ещё раз прошу у тебя прощения, — натянуто произносит Александр после паузы. — Я всего лишь хочу, чтобы мой сын был счастлив.

— Он будет непременно, — язвительно обрубаю. — Хорошего вечера.

Запахнув полы пальто, я резко разворачиваюсь, наверняка повредив кожу каблуков трением об гальку, и быстро шагаю к светящейся вывеске над входом. Мы обязательно будем счастливы — я и Марк. Пусть даже не сомневается.

35

Александр

Я смотрю Каролине вслед до тех пор, пока входные двери не проглатывают её стройный силуэт. Телефон в кармане повторно вибрирует — пожалуй, неплохо было бы ответить. Но я не отвечаю, потому что анализирую состоявшийся диалог.

Возмущение Каролины в мой адрес вполне объяснимо, как, впрочем, объяснима и моя тревога по поводу её отношений с Марком. Полтора года назад она пришла ко мне в номер с намерением заняться сексом, а сегодня встречается с моим сыном. Ситуация, в которой ни один родитель не хотел бы очутиться, особенно если учесть тот факт, что я и Каролина целовались.

Я машинально тру лицо. И она явно на меня зла. Я помню Каролину восторженной и очень открытой, в то время как девушка, с которой я только что говорил, ведёт себя так, словно в одиночку противостоит всему миру.

Телефон вибрирует снова. Усилием воли оторвав взгляд от входной двери, я смотрю на экран. Звонит Анастасия.

— Ты где, Саш? — за видимой ласковостью её голоса угадывается напряжение. — Уже двадцать минут прошло.

— Сейчас подойду, — коротко отвечаю я, глядя на отражение полумесяца, приклеенного к глади водоёма.

— Про тебя Игорь Геннадьевич спрашивал, — с запинкой добавляет Настя, решив обосновать свой звонок. — И много ещё кто.

— Иду, — повторяю я, перед тем как вернуть телефон в карман. Сдаётся мне, что вечер закончится очередной нашей ссорой.

Стоит мне войти в зал ресторана, первое, что бросается в глаза, — это идеально прямая спина Каролины и рука Марка, покоящаяся на её плече. Судя по смеху, звучащему за их столом, обсуждают что-то забавное.

Подавшись вперёд, Каролина прикрывает смех ладонью, тонкие плечи подрагивают.

— Не замёрз столько времени стоять на улице?

Я перевожу взгляд на Настю, появившуюся будто из ниоткуда. Показное благодушие плохо ей даётся, и во взгляде отчётливо читается недовольство.

— Замёрз немного. Нужно было договорить.

— По работе или с ней? — Она кидает туда, куда я только что смотрел.

— Что за намёки?

— Никаких намёков. Мы столкнулись в дверях, когда она возвращалась с прогулки по окрестностям. Ты вернулся за ней следом.

— Я вернулся, потому что ты позвонила, — поясняю я, ощущая поднимающееся раздражение. — А так с большой вероятностью сделал бы ещё пару звонков.

— Только не надо на меня злиться, Саш. Я всего лишь уточняю детали. Что, кстати, вполне естественно с учётом того, что снимок, где ты держишь её за задницу, красовался в каждом новостном паблике.

Я стискиваю челюсть. Настя любит быть язвительной, когда ей что-то не по нраву, но эта ремарка — настоящий удар под дых. Настолько сильный, что я, не сдержавшись, беру её под локоть, притягиваю к себе и гневно чеканю:

— Напомню, что Каролина состоит в отношениях с моим сыном. Ты слышала об этом так же, как и я. Позволишь себе ещё один подобный выпад — мой номер можешь навсегда вычеркнуть из списка контактов. И это не метафора.

— Я тебя услышала, — с заминкой лепечет Настя, мягко высвобождая локоть. — Я не собиралась ни на что намекать.

Машинально сжимая и разжимая ладонь, я отступаю назад. В висках стоит гул — сейчас тот редкий случай, когда я напрочь лишён самообладания. Удар следует за ударом: сначала новость от Марка о том, что они с Каролиной встречаются, затем непростой разговор с ней самой, теперь это. Не нужно было бы с утра ехать на встречу, я бы чего-нибудь выпил.

— Саш, пойдём с Дмитриенко поздороваемся? — голос Насти звучит почти заискивающе.

Я же в очередной раз думаю, что наши