Папина дочка - Алайна Салах

порога кричит о том, что она — территория мужчин. Сдержанная серо-коричневая цветовая гамма, добротная мебель, от которой веет монументальностью, и полное отсутствие чисто женских аксессуаров: нет ни картин с налётом чувственной романтики, ни изящных ваз, ни причудливых статуэток. По крайней мере, на первом этаже.

На наличие второго указывает лестница, точь-в-точь такая же, как в доме родителей: с дубовыми ступенями и ограждением из калёного стекла.

— Будешь чай или кофе? — голос Марка отвлекает меня от созерцания кубка, стоящего на полке.

— Чай, если можно. Ты не против, что я любопытствую?

— Нет, конечно, — заверяет он. — Я ведь сам пригласил тебя на экскурсию. Можно не только смотреть, но и трогать.

Марк скрывается на кухне, позволив мне продолжить исследование содержимого стеллажей.

Я задумчиво дотрагиваюсь пальцем до коробки с логотипом премиального часового бренда — идеально чистой, без единой пылинки, — перевожу взгляд на увесистое пресс-папье с выгравированными инициалами А.Р. и, обнаружив миниатюру ярко-красного спорткара, начинаю улыбаться. Вот уж действительно — чисто мужская берлога.

Моё внимание приковывает фотография в металлической рамке. Я подношу её к глазам и невольно задерживаю дыхание. Александр и Марк, облачённые в горнолыжную экипировку, стоят по колено в снегу и радостно улыбаются в камеру. На снимке Марк выглядит значительно младше, а вот Александр… Александр выглядит ровно как сейчас. Кажется, будто годы совсем над ним не властны.

— Это мы с папой в Валь-Торанс, — Марк бесшумно подкрадывается сзади и кладёт подбородок мне на плечо.

— Красивые, — нетвёрдой рукой я возвращаю фотографию на полку. — Вы очень похожи, хотя сначала мне так не показалось.

— Гены пальцем не задавишь, — смеётся он. — Хотя я предпочитаю думать, что из нас двоих я самый симпатичный.

— И самоуверенный, — замечаю я, поворачиваясь к нему лицом.

Ладони Марка ложатся на мою поясницу так, что я чувствую тепло его пальцев сквозь свитер, губы прилипают к моим жадно и настойчиво, с требованием впустить глубже.

— А что там с фильмом? — с глухим смешком переспрашиваю я, ощущая прилив горячего смятения.

— Фильм может подождать, — бормочет Марк, притягивая меня теснее. — Как и чай.

Я обмякаю в его руках, сдаваясь во власть ощущений. Не переставая целоваться, мы пятимся к дивану. Ладони Марка забираются мне под свитер и гладят живот, отчего дыхание растерянно сбивается.

Икры упираются в твёрдое, и в следующую секунду мы падаем на диван.

Мои глаза машинально распахиваются. Лицо Марка прямо надо мной: волосы взъерошены, глаза заворожённо мерцают.

— Я твой фанат, ты в курсе? — хрипло произносит он перед тем, как снова меня поцеловать.

Я целую в ответ, позволяя ладони Марка ощупывать грудь.

Стараюсь не думать, к чему это может привести, и действую на инстинктах. Если моя первая попытка расстаться с невинностью не была оценена, то стоит ли носиться с ней, как с писаной торбой?

— Хочу тебя, малыш… — Марк поддёргивает пуговицу на моих джинсах.

Осмелев, я обхватываю бёдра Марка ногами, на что он резким движением стягивает с себя футболку. Сердце колотится так громко, что у него попросту нет шанса его не услышать. Неужели это случится? Прямо сейчас?

Звук приближающихся шагов возвращает меня в реальность. Словно в замедленной съёмке, я вижу, как поворачивается голова Марка и как он снова хватается за футболку. Я пытаюсь сесть, но собственное тело не слушается, став вялым и неуклюжим.

Всё, что я могу делать, — это смотреть в глаза Александра, стоящего посреди гостиной. Тишина звенит так громко, что хочется заткнуть уши.

— Я думал, ты сегодня на мероприятии, — первым нарушает молчание Марк.

— Заехал переодеться, — голос Александра скребёт металлом. — Я всё ещё здесь живу, если ты не забыл.

С этими словами он разворачивается и идёт к лестнице, оставив Марка смотреть в пол, а меня — сгорать в чувстве стыда и замешательства.

37

— Ты даже чай не пила, — прислонившись плечом к стене, Марк растерянно смотрит, как я одеваюсь. — Папа сейчас всё-равно уедет.

Отчаянно дёрнув молнию на ботильонах, я трясу головой. Встретиться с ним взглядом сразу после той неловкой сцены? Нет-нет, это исключено. Через месяц или два — ещё куда ни шло, а пока… бежать. Бежать куда подальше.

— Да ничего страшного ведь не случилось, Каролина. Во-первых, мы совершеннолетние, во-вторых, были одеты. Я дома часто хожу без футболки.

Выпрямившись, я стаскиваю пальто с вешалки и торопливо просовываю в него руку. Чем старательнее Марк пытается меня успокоить, тем сильнее становится желание исчезнуть. Какая разница, кто во что был одет. Достаточно, что Александр видел нас в недвусмысленной позе и, разумеется, всё понял. Отлично я, должно быть, выгляжу в его глазах: то прихожу полуголой к нему в номер, то пытаюсь заняться сексом с его сыном в его же квартире.

С остервенением запахнув пальто, я хватаюсь за дверную ручку.

— Давай я тебя провожу, — раздаётся прямо за мной виноватый голос Марка.

— Не надо, — отрезаю я, не оборачиваясь. — Позже созвонимся.

Грохоча каблуками, устремляюсь к лифту. Помимо стыда, я злюсь на Марка за то, что не предусмотрел подобный исход событий. Приняв его приглашение, я и подумать не могла, что в квартире хранятся вещи Александра и он в любой момент может приехать без предупреждения. Мы выглядели как пара школьников, напуганных появлением строгого родителя, что лично для меня унизительно.

На эмоциях, проигнорировав вежливое «до свидания», сказанное консьержем, я выскакиваю во двор и сажусь в автомобиль.

Безопасный вакуум салона помогает плечам обмякнуть, а дыханию стать ровнее. Я кладу ладони на руль и смотрю перед собой, детально проматывая в голове появление Александра. Прикидываю, насколько мы с Марком вызывающе смотрелись со стороны, достоверно воспроизвожу в памяти его взгляд: хмурый, тёмный, осуждающий.

Господи… Зажмурившись, я утыкаюсь лбом в эмблему на руле. Страшно представить, до чего всё могло дойти, появись Александр несколькими минутами позже. Тогда бы пришлось улепётывать не только из его квартиры, но и вообще из страны.

Раздавшийся двойной стук в окно заставляет меня резко вскинуть голову. Позвоночник костенеет, а едва стихшая паника вновь забирает меня. Снаружи, сверля меня взглядом, стоит Александр.

Секунды капают одна за другой. Не в силах отвести взгляд, я машинально нащупываю педаль газа, всерьёз рассматривая вариант ретироваться без лишних объяснений.

Очевидно, выражение лица выдаёт мои трусливые намерения, потому что Александр предупредительно качает головой и делает выразительный жест двумя пальцами — опустить окно.

Под давлением здравого смысла я заставляю себя вернуть ступню на коврик и нетвёрдой рукой нажимаю на нужную кнопку. Стекло беззвучно ползёт вниз, позволяя осеннему воздуху, смешанному с