Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

— Ты не понимаешь, в какую игру играешь, Безрассудная.

Игру, которая может оставить нас обоих в руинах.

16

Роудс

Грубый, хриплый голос Энсона прозвучал, как чистая угроза, но по коже побежали сладкие мурашки. Я не отвела взгляда от его ледяного взгляда:

— По-моему, очень даже веселая игра.

Его глаза скользнули к моим губам. Он стоял так близко, что я будто ощущала его вкус в воздухе между нами.

Раздался лай, и Бисквит с разбегу врезался в нас, явно решив тоже поучаствовать в веселье.

— Уф! — Энсон отступил на шаг, и я сразу ощутила потерю его тепла, как будто воздух вокруг похолодел.

— Он удивительно сильный, — проворчал Энсон.

Бисквит весил килограммов двадцать, но мышцы у него были как у бодибилдера.

— Прости, — пробормотала я, щеки вспыхнули. Господи, я ведь едва не поцеловала его? Что-то подсказывало, что он бы не оценил этот порыв.

Я махнула рукой в сторону коттеджа:

— Пойдем. Шеп оставил здесь спортивную одежду на случай, если решит побегать. Можешь взять что-нибудь из его вещей.

— Мне не нужно...

Я вперила в него взгляд:

— Правда хочешь сесть мокрым в пикап и угробить кожаный салон?

Он бросил взгляд через плечо на свою машину, пока остальные разъезжались по домам:

— Нет, — буркнул он.

Я едва не рассмеялась. Мужчины и их игрушки.

— Будто я приговорила тебя к смертной казни. Не думаю, что ты умрешь, если зайдешь в мой дом.

Энсон ничего не ответил, только хмуро двинулся к двери. Он зашел внутрь, не спрашивая разрешения, но ботинки снял на крыльце. Я последовала за ним, стянув свои шлепанцы и придерживая дверь для Бисквита, который уже успел отряхнуться.

Энсон прошел по коридору и застыл в гостиной, которая плавно переходила в маленькую кухню. Его глаза округлились, уставившись на камин:

— Это что, член?

В его голосе прозвучал такой ужас, что я расхохоталась:

— Это мой цветок-член, если уж на то пошло.

Он резко повернулся ко мне:

— Зачем?

На губах заиграла искренняя улыбка:

— Лолли мне его сделала.

На лице Энсона вместо ужаса появилась смесь понимания и легкой паники:

— Она мне нравится.

— Ты ей тоже. Но будь осторожен: она хочет, чтобы твой рот был занят не разговорами.

На лице Энсона отразился настоящий ужас. Я снова прыснула от смеха. Он содрогнулся:

— Она и правда пугающая.

— Бояться Лолли — это мудро.

Энсон только буркнул в ответ.

— Подожди минутку. Сейчас принесу тебе одежду.

Я направилась к бельевому шкафу в коридоре, где Шеп оставил несколько комплектов шорт и футболок. Взяв по одной вещи, вернулась обратно.

Энсон окидывал взглядом все вокруг, отмечая каждую мелочь. Даже не глядя на меня, сказал:

— Это не ты.

Я нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

Он медленно развернулся ко мне:

— Сам дом. Нет всплесков цвета. Нет растений. Нет... тебя.

Я сглотнула. Если я считала, что Трейс замечает детали — то Энсон был в этом мастер.

— Я еще не успела обжиться.

Он внимательно смотрел на меня, принимая из моих рук одежду. Его взгляд ясно говорил: «Врешь». Я боролась с подступающим румянцем.

Откашлявшись, сказала:

— Ванная в конце коридора. Я переоденусь у себя.

Я быстро развернулась, не желая ловить на себе его изучающий взгляд. Бисквит увязался за мной. Закрыв дверь, я сбросила мокрую одежду и потянулась за чистыми вещами.

Но взгляд сам скользнул по моей спальне. Она оставалась такой же, как последние пять лет. Светло-зеленое одеяло, плед у изножья кровати. Тумбочки и комод, купленные по скидке в местном мебельном магазине.

Энсон был прав. Это не я. Даже картина на стене — черно-белая фотография лилии. Она красивая. Но без души. Куплена в Target, как и десятки других.

Стоило только задуматься о том, чтобы изменить обстановку, сделать ее своей, как сердце забилось чаще, дыхание стало поверхностным, ладони вспотели, в животе закрутило. Я закрыла глаза.

Вдох — раз, два, три.

Выдох — раз, два, три.

Я повторяла снова и снова, пока не взяла свое тело под контроль.

Что, черт возьми, это было?

Зародыш панической атаки. Из-за мыслей о декоре? Смешно.

Я натянула мягкие спортивные штаны и простую майку, затем любимые пушистые носки. Погладила Бисквита по голове и вышла в коридор. Часть меня ожидала, что Энсон уже ушел. Но он все еще был на кухне.

— Ты, знаешь ли, любопытный, — сказала я.

Он перевел на меня взгляд, приподняв бровь.

— Сначала анализируешь мою гостиную, теперь роешься на кухне.

Энсон пожал плечами — футболка натянулась на его широкой груди. Он стоял босиком, и, черт возьми, в этом было что-то неприлично сексуальное. У меня что теперь, фетиш на ноги?

Он поднял книгу Маленькая принцесса:

— Читаешь?

— Одна из моих любимых.

Энсон медленно кивнул, перебирая закладку из засушенных цветов:

— Ты почти закончила.

Я прошла дальше, к мультиварке, которую включила перед тем, как вышла на улицу:

— Закончила сегодня утром перед работой.

Он нахмурился:

— Тут еще три главы.

Щеки запылали:

— Я не люблю читать концовки.

Энсон уставился на меня с раскрытым ртом:

— Ты вообще не дочитываешь книги? Никогда?

Нервозность снова подкралась ко мне:

— Я не люблю законченность. Даже если конец счастливый. Мне нравится думать, что история может продолжаться бесконечно.

Он долго изучал меня, по-прежнему теребя закладку:

— Странно пройти весь путь и не получить финальную награду.

— А разве не лучше просто наслаждаться самим путешествием? Проживать каждый момент таким, какой он есть?

Энсон издал глухой звук, продолжая на меня смотреть. В его взгляде скользнуло что-то такое, будто он собрал слишком много кусочков моего пазла. Это только усилило мою нервозность, поэтому я уткнулась в мультиварку.

— Пахнет вкусно, — сказал он, видимо решив меня пожалеть. — Что готовишь?

На таймере оставалось пять минут:

— Тако с курицей.

Энсон снова хмыкнул.

— Хочешь? — спросила я, прежде чем успела себя остановить.

Он замер, осознав, что сам себя загнал в угол:

— Я в порядке...

— Это всего лишь тако, а не пытка и не предложение руки и сердца. К тому же ты сможешь поесть в компании цветка-члена Лолли. Или у тебя проблемы с тако и фаллическими цветами? — усмехнулась я.