Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Спасибо, — говорит Ребекка, когда бармен уходит. — Переезжаю в Лос-Анджелес. Впереди неделя собеседований и встреч, так что пока это мой «базис». Я развожусь. Дом – не то место, где хочу находиться сейчас.

— Нужна юридическая помощь? Буду рад.

— Красивый и добрый, — она проводит рукой по моему плечу.

Она сексуальна, но то, что происходит межу нами – не про секс. Точнее сказать, возникла дружба, и это ново для меня. Особенно учитывая, что она достаточно горяча, чтобы в других обстоятельствах я точно захотел бы переспать с ней. Уверен, она тигрица в постели, но сейчас мне это совершенно неинтересно.

— Так обо мне никто никогда не говорил. Что красивый – да. Но добрый? Никогда.

— Ну, ты душка. Я это вижу. Впрочем, моя сестра – адвокат по бракоразводным процессам. Но спасибо.

Встаю, поднося ее руку к губам.

— Удачи с разводом, Ребекка. Как всегда говорю: «Люди – дерьмо».

Она улыбается, идеально белые зубы сверкают в полумраке бара.

— Халиль Джебран50 говорил: «Вера – это знание внутри сердца, за пределами доказательств». Люди разочаровывают, но верь, Алек, вопреки тому, что они тебе показывали. Одни люди – наши, другие лишь отвлекают нас от той жизни, которой нам суждено жить. Мой муж был хорошим отвлечением, но не моим человеком. Когда найдешь своего, твоя настоящая жизнь начнется. Я желаю тебе этого.

— Хм. Ну и ну, — усмехаюсь. — И всё это от психотерапевта.

Ребекка смеется и вкладывает визитку в мой нагрудный карман: — Если захочешь излить душу или просто услышать «вытащи голову из жопы», звони.

Тепло улыбаюсь, похлопываю по карману и возвращаюсь к столику.

Уинтер выходит из-за стола как раз, когда официанты приносят поднос с вином и бокалами. Пробираюсь сквозь толпу, следуя за ней, и направляюсь в коридор, куда она только что свернула.

За поворотом вижу, как она заходит в женский туалет. Хотя мне очень хочется ворваться следом, останавливаюсь, прислоняясь к стене у двери.

Через пару минут Уинтер выходит, поправляя платье.

— Привет… — говорю, заставляя ее вздрогнуть.

Она нервно улыбается, теребит край платья. — Эй… Что ты здесь делаешь?

— Хотел проверить, всё ли в порядке.

— У меня всё в порядке. А у тебя? — в ее тоне звучит легкая колкость. — Какой же ты джентльмен, целуешь руки… Со мной ты не так мил.

Вот оно. Сомневаюсь, что ей вообще нужно было в туалет. Скорее, она пошла тыкать булавки в мою куклу вуду.

— Я был с тобой очень мил, — мои губы медленно растягиваются в улыбке. — Ты ревнуешь, Уинтер?

— Не надо меня проверять, Алек. Я взрослая женщина. И не ревную.

— Ну, ведешь себя как ребенок. Очень ревнивый ребенок.

Она фыркает, как самый обиженный малыш, которого я когда-либо видел. — Просто… Ты пошел заказать напитки, боже мой. А женщины сразу начинают тебя трогать, едва познакомившись? Для тебя это норма?

Скрещиваю руки на груди, забавляясь ее запалом.

— Ты закончила? — мой тон снисходителен, довольная ухмылка расползается по лицу.

— Не играй со мной, Алек.

Она делает большой шаг, чтобы уйти, но молниеносно обвиваю руку вокруг ее талии и притягиваю к себе. Разворачиваю нас и прижимаю ее к стене.

— Я ее знаю. Между нами ничего нет. Но даже если бы было, я бы не заметил, потому что ты самая красивая женщина в этом зале.

Она открывает рот, но я внезапно теряю остатки разума и грубо прижимаюсь губами к ее губам.

Уверен, что она даст мне пощечину или оттолкнет. И я заслужил это. Потому что не понимаю, что на меня нашло, но желание чувствовать Уинтер близко росло и превратилось в нечто с собственной массой и гравитацией. Вместо того чтобы снова смотреть, как она уходит, чувствую, что во мне что-то щелкает и потребность обладать ею поглощает меня целиком.

И, для протокола, она не отталкивает меня. Не бьет.

Целует меня в ответ.

Целует в ответ.

Одна ее рука обвивает мою шею, другая скользит по щеке, притягивая лицо к себе. Крепко обнимаю ее за талию, стирая любое расстояние между нами.

Прежде чем осознаю это, наши языки сплетаются. Зубы сталкиваются, заставляя прикусить, а затем засосать ее нижнюю губу. Пальцы впиваются в кожу. Мы поглощаем друг друга, а мир вокруг испаряется.

Прижимаюсь бедрами к ней, заставляя ее простонать в поцелуй. Звук задыхающегося стона сводит меня с ума. Рычу и двигаюсь снова, показывая, что она со мной делает.

Ее руки скользят вниз по моей груди, язык атакует, а затем она хватает меня за бедра, умоляя о новом толчке. Мы словно зажженная спичка. Слишком горячо для общественного коридора.

Обычно мне плевать, но с Уинтер всё иначе. Последнее, чего я хочу – чтобы кто-то увидел ее такой.

Эта версия Уинтер – только моя.

Не желая отрывать губы от ее губ, говорю в поцелуй:

— Разреши затащить тебя в туалет…

— Разрешаю, — она задыхается.

Неохотно отпускаю ее, хватаю за руку и разворачиваюсь, чтобы ворваться в женский туалет, будто в коридоре пожар.

Уборщица внутри широко раскрывает глаза при виде меня и вскакивает со стула.

— Даю тысячу долларов, если уйдешь. И еще тысячу, если никто нам не помешает. Скажи, что туалет засорился, мне плевать, но нам нужно уединение.

— Конечно, — ухмыляется, когда достаю кошелек и отсчитываю десять хрустящих сотен. Она тут же уходит, рассматривая деньги.

Разворачиваюсь и подхожу ближе к Уинтер. Она отступает с дьявольским блеском в глазах, приглашая меня начать погоню.

— Тебе нравится, когда за тобой гонятся, Сестра Уинтер? Когда я поймаю тебя, сделаю с тобой кое-что непотребное.

Игривая улыбка мелькает на ее алых губах.

— И всё твое время со мной стоит жалких две тысячи долларов, мистер Фокс?

— Во-первых, две тысячи за пятнадцать минут – это щедро. Больше ста тридцати долларов в минуту. Даже дорогие проститутки столько не получают. А во-вторых… — прижимаю ее к стене. — Я всерьез готов продать все активы, чтобы купить больше времени с тобой.

Она проводит руками по моим бокам, прикусывая пухлую губу, теперь еще более опухшую от поцелуев.

Блядь. Никогда так сильно никого не хотел.

— Так романтично, — говорит она