Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Медлю, задирая ее платье до бедер. Обхватываю задницу, поднимаю и обвиваю ее ногами свою талию. Безжалостно трусь о нее, не в силах остановиться, хотя даже еще не достал себя из брюк.

Эта женщина сводит меня с ума. И вот он – момент, когда я наконец войду в Уинтер Соммерс. «Малышка Бульдог» в моей власти: стонет, держится за меня, умоляет войти в нее.

— У тебя есть презерватив? — она выдыхает.

Видишь, готова. Охуенно готова. И теперь я знаю – она хочет именно меня. Не любого мудака, который трахнет ее в туалетной кабинке, иначе она бы не согласилась.

Мысль об этом сводит с ума, но вместе с ней приходит… что-то еще.

— Презерватив… — сжимаю ее ягодицы. И когда мозг приказывает руке достать кошелек, замираю, чувствуя незнакомое ощущение.

Почему я колеблюсь?

Что за хуйня? Угрызения совести?

Она готова, идиот! Ты желал этого! Засади ей, заполни членом, как индейку на День Благодарения!

Грубо вдавливаюсь в нее через ткань брюк, возбужденный член грозит разорвать швы, если я не высвобожу его.

— Блядь! — кричу, прерывая поцелуй. — Я не могу…

— Серьезно? — она отстраняется, изучая мое лицо. — Похоже, ты более чем готов.

Она трется жадной киской о член, заставляя меня ударить кулаком по стене.

— Да, то есть… могу, но не должен, — недоверчиво качаю головой. — Не хочу трахать тебя в туалете в наш первый раз.

Смотрю на унитаз справа. Он смотрит на меня, рот открыт, будто замер в немом смехе. Или в шоке от того, что я внезапно стал такой тряпкой.

— Там сидело много женщин. Возможно, час назад. Не могу трахать тебя здесь. Не в первый раз.

Ее большие карие глаза медленно моргают – так она обрабатывает информацию. Мне нравится этот взгляд.

Но не сейчас. Сейчас я хочу засунуть себе ботинок в глотку за такую искренность.

— Ты имеешь в виду – не в единственный раз… — она изучает мое лицо. — Ты не можешь трахнуть меня в туалете в наш единственный раз…

Выдыхаю, чувствуя себя разоблаченным, и стискиваю зубы.

— Да. Единственный раз.

— То есть, дай-ка разберусь… — она смотрит на потолок, затем насмешливо на меня. — Я разрешаю тебе засадить мне в общественном туалете – что ты, по твоим же словам, уже делал, – но ты отказываешь, потому что у тебя внезапно проснулась совесть? Сейчас?

Отклоняюсь, глядя на ее нахальную физиономию.

— Скорее, опущу яйца в кипящий бульон, чем признаю это, но… да. Пойдем наверх. У меня не было таких синих яиц с момента их появления. Если не трахну тебя, это убьет меня.

Уинтер улыбается, качая головой.

— Нам нужно вернуться к столу – они заметят наше отсутствие. Опусти меня.

Опускаю ее, рыча от разочарования, и отступаю.

И тут она делает нечто настолько неожиданное, настолько сексуальное и бескорыстное, что я почти плачу от восторга…

Она опускается на гребаные колени.

Ее изящные пальцы расстегивают мой ремень.

— Что ты делаешь? — почти кричу.

— Твоя совесть разрешает получить минет в общественном туалете, Отче Алек?

Я фыркаю. Святая корова.

— Да, но тебе не обязательно…

— Заткнись и кончи мне в глотку, — говорит она.

Через секунду после самых сексуальных слов, которые я когда-либо слышал и, возможно, когда-либо услышу, ее алые губы обхватывают мой член, а горячий язык слизывает предэякулят.

— Бля-я-ядь… — упираюсь ладонью в плитку, а другой рукой вцепляюсь ей в волосы.

Мне, конечно, уже делали минет. Много раз. Даже в туалетах.

Но не так. И не Уинтер Соммерс.

Смотрю, как ее голова движется вверх-вниз, губы обхватывают меня, будто пытаются вернуть к жизни через член.

И вдруг ее глаза – большие, карие – поднимаются и встречаются с моими, пока я грубо трахаю ее рот.

Это самый эротичный момент в моей жизни.

Уинтер Соммерс умудряется сделать минет в общественном туалете элегантным.

И страх перед тем, что я отброшу все свои правила, исчезает, когда кончаю ей в глотку, как подросток при первом сексе.

— Это… чертово… горло… — рычу, вгоняя себя в нее с последними толчками.

Она проглатывает с улыбкой, делает еще пару движений и отпускает меня с громким чмоком. Затем вытирает губы и поправляет платье, как настоящая богиня.

Уинтер встает на цыпочки, целует меня, пока я неуклюже запихиваю себя обратно в брюки с дурацкой улыбкой.

— Это ничего не значит, — говорит она, выходя из туалета.

Я выпрямляюсь, переводя дыхание.

О, еще как значит, Малышка Бульдог. Еще как..

Глава 15

Минет в общественном туалете. Не самый лучший поступок, но, боже, как же сильно хотелось вознаградить Алека за хорошее поведение. Ну правда, он пытался залезть ко мне в трусы с самой первой встречи, а я наконец дала ему добро. Практически умоляла его об этом. Хотелось бы свалить всё на вино, но, по правде, я почти не была пьяна. Полностью отдавала себе отчет и была возбуждена – возбуждена из-за Алека.

Неожиданный поворот: он отказался.

Не потому что не хотел пригвоздить меня к кабинке. А потому что не хотел трахать впервые в туалете. Намек на то, что если бы он согласился, это не стало бы для него разовым экспериментом.

А это нарушило бы его правило «без повторов», и я не совсем понимаю, что чувствую по этому поводу.

И да, ладно, он сказал: «Иногда выбираю самую страшную девчонку в клубе и трахаю ее в рот в туалете» – это, пожалуй, самая грубая и отвратительная фраза, которую когда-либо слышала. Но он же не серьезно, правда? К тому же, это было при знакомстве. Он был пьян, ненавидел меня и, скорее всего, просто хотел вывести из себя.

Вывод: он сто процентов заслужил этот минет.

Что сказать? Когда дело касается Алека, теряю способность мыслить. Ну, рационально, во всяком случае.

Когда вышла из туалета и вернулась к столу, друзья даже не заметили, что я отсутствовала дольше обычного. Они решили, что у меня болит живот или вино ударило в голову.

Алек вернулся только через десять минут, сославшись на звонок от отца. Всё звучало правдоподобно, так что никто не задавал вопросов. А что до нас с Алеком? Мы