Всего хорошего - Юлия Вереск

Ветер поднимал пыль, песчинки попадали в Женины босоножки и кололи ноги. Духота, заставлявшая всех прятаться по домам, предвещала дождь. В небе сгущались тучи. Женя сжимала мягкую ручку шопера и замедляла шаг – она готовилась к встрече с призраками.

– Женя?

Позади нее скрипнула калитка. Женя обернулась: опираясь на сетчатый железный забор, стояла соседка и с любопытством рассматривала ее. Вокруг ног, обутых в резиновые тапочки, бегала маленькая собачка и гавкала.

– Здравствуйте, – ответила Женя и заставила себя улыбнуться. Ее пальцы сжались чуть крепче вокруг тканевой ручки.

Ключ от дома, находившийся в шортах, жег кожу сквозь одежду. Женя одновременно хотела и как можно скорее спрятаться в бабушкином доме, в ее безопасном пространстве, и навсегда забыть о нем – отрезать от себя боль, которую приносили мысли о нем. Женя боялась, что их будет слишком много. Больше всего ее пугало, что воспоминание о бабушкиной смерти перекроет все остальные – счастливые и беззаботные – и разукрасит их в черный.

«Смерть этого не перечеркнет. Она забирает тела, но все остальное ей не под силу», – напомнила себе Женя.

– Давно тебя здесь не было видно, совсем забыла про нас? – Соседка добродушно улыбнулась и склонила голову. Собачка продолжала бегать вокруг ее ног. – Раньше только и был слышен ваш смех на улице, все время где-то здесь бегали.

Теперь на Озерной улице бегали другие дети.

– Да нет, просто учусь. Вот приехала на лето.

Жене не хотелось, чтобы ее разглядывали: хотя на ней были широкие белые шорты с высокой талией и топ – ничего такого, что могло бы привлечь лишнее внимание, она все равно почувствовала себя неловко, словно внезапно превратилась в барышню викторианской эпохи и нечаянно показала щиколотку джентльмену. Все соседи обладали какой-то невероятной сверхспособностью заставлять ее чувствовать себя букашкой под лупой.

– Куда поступила?

– На филфак.

– Это дело хорошее. Будешь учителкой?

– Может быть, пока не знаю.

После разговора с Ритой Женя стала сомневаться в своем выборе. Она не знала, чего хотела на самом деле: была учеба на филфаке ее искренним желанием, или она угождала бабушке, даже если та уже не могла это увидеть? Женя как будто немного слилась с бабушкой, потому что та всегда была для нее авторитетом. Сейчас Жене необходимо отделиться от нее и отыскать себя. Первым пунктом в плане по поиску себя она мысленно записала следующее: кто такая Женя Котикова?

Соседка наверняка надеялась расспросить ее о бабушке, о Жениной жизни и о ее отце, который раньше пропадал в запоях, но молчала и мялась у калитки. Любопытная женщина определенно не была ведьмой, но Жене хотелось взять чертополох и повесить себе на шею. Бабушка рассказывала ей, что развод Жениных родителей надолго стал поводом для обсуждения – вот, Маринка-то, не сберегла семью, осталась одна с дитем, а могла и потерпеть, ей что, плохо жилось? Все так живут, и ничего, не жалуются. А эта с жиру бесится. Не бьет, с бабами замечен не был.

Никто не винил Жениного отца.

– Ладно, я пойду.

– Заходите с мамой сюда почаще, а то жалко, что такой огород пропадает. Столько стараний вложено.

Женя ничего не ответила и поспешила к калитке – отворила ее, все еще слыша лай собаки, и оказалась во дворе. Чуть помедлила, оглядывая его, и направилась по тропинке к любимому-ненавистному дому.

Открыв все форточки, чтобы проветрить гостиную, Женя соорудила домик из пледа и стульев, достала альбомы с фотографиями из шкафчика и спряталась от мира. Экран ее телефона постоянно вспыхивал: Рита создала общий чат и теперь перекидывалась в нем с Савой мемами и короткими эсэмэсками. Женя улыбнулась. Она смогла кое-что вернуть в свою жизнь из прошлого: кольцо со змейкой, кусающей себя за хвост, и лучших друзей.

Вокруг нее на полу лежали фотографии, старые, черно-белые, с заломами, и новые, цветные. На некоторых из них были запечатлены бабушка с дедушкой в молодости, довольные и улыбающиеся. На других – маленькая Женя: вот она набрала воздух в щеки, чтобы задуть на торте четыре свечки, вот сидела на руках у бабушки и кривлялась, потому что не любила фотографироваться. Вот они пошли в лес за грибами, и Женя позировала на корточках в смешной косынке, цветастой спортивной куртке и с большим грибом. Примерно тогда бабушка рассказала ей историю про лешего – про старика с красными белками глаз, с большим носом, усеянным капиллярами, низкого роста, в одежде, вывернутой наизнанку, и с палкой вместо трости. Бабушка столкнулась с ним в лесу, когда заблудилась. Старик спросил у нее, какие грибы она собрала, и бабушка перечислила – подосиновики и лисички. Леший усмехнулся и спросил у нее, хотела ли она выйти из леса. Бабушка кивнула, и тогда он велел ей надеть кофту наизнанку и пойти вперед по тропинке. Обернувшись, бабушка увидела тропинку и удивилась: еще пару минут назад там была густая трава, а она петляла по одинаковым местам и натыкалась на одни и те же деревья. Она сделала так, как велел старик, и вскоре вышла на дорогу, где стоял дедушка, который искал ее несколько часов. После рассказа Женя все время оглядывалась, осторожно подбирая шишки – ей казалось, что между деревьев мелькают красные глаза.

Сейчас Женя понимала, что таким образом бабушка, скорее всего, припугивала ее, чтобы та не отходила от нее далеко и не потерялась в лесу, но тогда все было по-настоящему: и Пиковая дама, и русалки, и ведьма, и леший.

Женя подсвечивала разложенные на полу снимки фонариком телефона. В альбоме она нашла фотографию со свадьбы ее родителей – те целовались и выглядели радостно. Их счастье продлилось недолго. В Жениной жизни было мало мужчин, и все они рано или поздно уходили: дедушка умер, когда Женя была еще маленькой, отец испарился, а с отчимом она почти не общалась.

На мысли о них ее внезапно натолкнул старый мультик «Принцесса-лебедь». Засыпая в кругу друзей, она цеплялась за реальность, чтобы окончательно не провалиться в сон, и перебирала в голове вопросы. Почему нарисованный Дерек был готов ради Одетт пожертвовать жизнью и положить на ее спасенье все силы, а Женин вполне реальный отец оказался не способен существовать с ней в одной квартире? Она не нуждалась в защите, но в поддержке – да. «От нее слишком много шума», «Поиграй с ней сама», «Я не знаю, что делать», «Лучше выпью с друзьями», «Не хочу», «Займи ее чем-нибудь», «Ты не справляешься», «Могла бы и лучше», «Я работаю»… Все эти фразы, вспыхнув тревожно-красным, летали вокруг нее, словно пчелы, и больно ранили. Женя, сама того не зная, жила с мыслью, что если она не нужна родному отцу, то, скорее всего, и никому другому тоже. Она не клялась, что всю жизнь проведет в одиночестве, но несла в себе эту уверенность: все мужчины уйдут, им нельзя верить.

Недавно Женя все-таки решилась на разговор с мамой, потому что, как ей казалось, после похода на кладбище они стали чуть ближе. Пару дней назад она позвала маму на прогулку после работы. Мама удивилась, но согласилась: не то чтобы они часто устраивали семейные променады, вышагивая по тенистым аллеям. Женя считала, что мама не понимала ее чувства, потому что особо никогда не была близка с бабушкой, матерью ее бывшего мужа и Жениного отца, а после развода отстранилась еще больше. Бабушка могла говорить неприятные вещи, быть неправой и манипулировать, Женя не идеализировала ее и все же испытывала к ней большую любовь: бабушка проводила с ней много времени в детстве, едва ли не больше, чем мама, и заняла огромное место в ее сердце.

Женя встретила маму после работы, и они отправились в парк. Женя взяла ванильное мороженое, а мама – банановое. Некоторое время они перекидывались ничего не значащими фразами: о маминой работе, о погоде и о том, что они будут есть на ужин. Мама не выдержала первой.

– Ты хотела со мной поговорить? – Она остановилась в тени и взглянула на Женю, когда та слизывала растаявшую каплю мороженого с вафельного рожка.

Женя заправила чуть завившуюся от влажности прядку за ухо и кивнула.

– Хочешь что-то попросить? Денег?

– Мама! –