Перелётная Птица - Нора Ольвич

Можно сказать, что это был его звёздный час в карьере.

Без устали крейсируя вместе с британскими кораблями, сопровождая русские войска из Любека и Нормандии в Кронштадт, принимая участие в битвах в течение трёх военных лет, он, в конце концов, оправдал сам себя перед своей совестью. А получив назначение в адмиралтейство, списавшись на сушу, решил всё же обосноваться в Москве, неся исправно службу при военном губернаторе Тормасове Александре Петровиче.

- Вы будто мыслями и не здесь, господин полковник. Будете придерживаться моих рекомендаций, выздоровеете. А значит, милости просим на зимние посиделки в свет. Балами их зовут ныне. Вот и госпожа Бельская Ольга Васильевна, обещалась театры свои устроить, как только французы пленные ремонты закончат в усадьбе покойного супруга её. Всё генерала Бутенева Виктора Михайловича ожидают в гости. Осмотрю его ранение, консилиум собрать бы нужно…

Глава 4

Глава 4

Всё будто вернулось вспять.

Утром приехавший нарочный от генерала сообщил, что к концу дня они уже точно будут в Москве. По каким-то там причинам им пришлось задержаться в дороге. То ли братец Сашенька занемог в дороге, то ли его няня, а, возможно, и сам Виктор Михайлович.

Они задержались в Твери у однополчанина князя. Гостили долго: - около пяти дней, поправляя здоровье, а нарочного послали, чтобы бабушка Софи не переживала так, разглядывая в окна тихо падающие снежинки. Снег шёл, не переставая, навевая грусть.

И вот мы все собрались в большой комнате, ожидая гостей. Если внешне дом практически не изменился, то внутри это уже было совершенно другое хозяйство.

Мы, разумеется, отделили те площади, что сдали внаём от жилых и наших подсобных.

В распоряжении семьи от первого этажа осталось совсем немного. Но прежде всего мы вывели стоки. Соорудив в дальнем углу двора приёмники нечистот. К дому пристроили свою автономную котельную с большой, вросшей в здание с другого торца трубой. Котельная работала на угле и отапливала весь наш дом с самого начала ноября. Выхлопную трубу пришлось встраивать в стену, ни капли её тёплого воздуха не уходило без пользы.

Устройство водяного отопления в доме я помнила хорошо. Дедушка из будущего делал его самостоятельно в доме в деревне и это обсуждалось всегда на семейных обедах.

Не было батарей в том виде, к которым мы привыкли в будущем. Из чугуна тульские мастера мне выплавили по чертежам нечто иное. Похожее. Громоздкое, но самое главное хорошо держащее тепло.

Как вы понимаете, арендаторы платили мне и за это. За стоки. За поступление воды. За всё. Для них важны были удобства и ватерклозеты, которые в новых домах москвичи ещё не предусматривали.

Отходы из огромных пивных бочек, вкопанных в землю во дворе пленными, вывозились на свалки ассенизаторами – «золотарями». У нас с ними был заключён договор, и это делалось еженедельно. Летом я планировала подселить пивные дрожжи в одну из бочек и покрыть её плотным настилом из промасленной лиственницы. Так, мне советовал сделать управляющий, видевший уже где-то нечто подобное. Это я про настил.

«- дом, устроенный на аглицкий манер».

Так он говорил с уважением.

К слову сказать, чистая вода из скважины поступала только на первый этаж. В несколько оборудованных для этого комнат, но и этого было достаточно. Большая банная мыльня - была устроена на первом этаже. Она примыкала к котельной и была любима всеми. Горячая вода в моечное помещение подавалась по медным трубам, а нагревалась в огромном котле. На выходе из бани помывшихся ожидал прохладный душ. Мужики крепко топили печи, а девки намывали каменные полы и стены, отделанные изразцами. Банные дни были строго расписаны между всеми, кто проживал в доме, в том числе и крепостными. Для них была выделена отдельная комната.

Вот и тётка Александра любила попариться, не выходя на улицу. Она гордилась этими возможностями, поговаривая, что только наш дом устроен с такими удобствами.

Она кстати прибыла буквально вчера утром из Владимира и тут же с удивлением взяла в руки письмо от Василия Львовича Демидова. Он просил о возможности обговорить с ней очень важные вопросы, они касались её дочери.

Просил разрешения сопровождать нас на первый Рождественский бал-маскарад. Ведь именно с Рождества начинался сезон зимних балов и маскарадов в Первопрестольной. Он продолжался несколько месяцев и заканчивался на Масленичной неделе. Затем наступало время Великого поста.

Женщина смотрела на нас хмуро. Мои взгляды на то, что с замужеством нельзя спешить, что нужно присмотреться и не дай бог не сделать ошибки, что и в тридцать можно весьма неплохо устроить свою личную жизнь, прочно въелись в её сознание.

- Елизавета?

Строгий голос Александры Фёдоровны осел, как только дочь с нежной улыбкой, перебирая косу, глянула матери в глаза. Она только собиралась ответить в своей обычной манере, а маменька уже была согласна на всё, отмечая, что девочка её похудела за эти два месяца и будто витает в далёких облаках. Которых и вовсе не видно на сером, запорошенном снегом Московском небе.

* * *

Но я совсем не о том сейчас говорить хотела, как говорится всему своё время. Демидовы, конечно же, навестят нас на этой неделе, и Ксения Васильевна – матушка Василия Львовича, будет с ревностью во взгляде следить, как тётка Алекс осторожно старается продлить время своей власти над дочерью.

Хотя и власти уже никакой не было. Матери тяжело было разлучаться с дочерью всегда, потому, наверное, так или иначе все взоры были ныне обращены только на Елизавету Петровну.

И всё же не о том сейчас…

Потому как едва слышимый шум в фойе заставил меня обратиться к происходящему. И вот по коридору раздаются шаги и шелест одежд. Бабушка Софи напряжённо пытается привстать с дивана.

- Всё будет хорошо. Я обещаю. Оставьте тревоги. Я сразу Сашеньку передам в ваши объятия.

- Заждались уже…

И её дрожь в голосе передаётся всем присутствующим. Словно невидимые волны, исходящие от материнского сердца, пробегают по залу, вызывая беспокойство и сопереживание.

Войдя и окинув взглядом собравшихся, генерал стал смущён буквально всем: - новым домом, он помнил его совсем иным. Другими комнатами и коридорами, устроенными на европейский лад. Именно так он для себя решил. Светлой гостиной и чередой портретов всех их предков. Вниманием буквально всех в гостиной. А ещё воспоминаниями