Перелётная Птица - Нора Ольвич

А особенно тем, что совсем незнакомая молодая особа – его старшая дочь, забыв про все обиды, поднявшись с насиженного места возле вдовствующей княгини, с удивительной грацией, словно откинув общение с мягким светом из окна на потом, с улыбкой шла в его сторону.

Она не смотрела прямо в глаза: - но как-то умело обаяла их, вновь прибывших, всех полностью, даря тепло и уверенность, что желает только их одних видеть в своём доме.

Княжна Евгения Викторовна Бутенева была словно на сцене и любила всех своих зрителей без исключения. Эта мысль пришла вдруг в голову генералу…, а после удивлённо застыла на задворках сознания.

Потому как дочь, резко остановившись и вперив взор в братца, вдруг резко присев перед ним, смотрела на него в удивлении, распахнув глаза. Её губы шептали, произнося тихо слова…

Мальчонка, подошёл ближе и, протянув ручку, дотронулся до лица девушки.

- Привет.

* * *

Это была любовь с первого взгляда.

Потому как я видела перед собой Игоря. Того самого. Из будущего. Таким я помнила его во втором классе. Передо мной стояла его маленькая копия.

Как такое может быть? Господи, помоги!

- Привет.

Это слово само вылетело, и оно было непонятно для всех.

- Кто ты, мой друг?

- Александр Викторович Бутенев.

Детские губки произносили, картавя взрослые слова.

- Ты мой братец? Вот это да! Papa’ вам говорил обо мне Александр? Говорил, что мы с бабушкой и сестрицей Елизаветой, а ещё с тётушкой Алекс ждём вас уже давно?

Мальчонка отрицательно мотнул головой. Заворожённо рассматривая и с удивлением принимая мягкое облако любви и покоя, которое обволакивало его беспокойное сознание.

- Как же так? А про комнату с игрушками? И большой лошадкой? Про книжки с картинками?

- Не говорил. Папенька болен и суров. Он генерал.

- Мы всё исправим, любовь моя. Конечно, всё исправим. А бабулю Софи ты обнимешь?

Он был готов соглашаться со всем. Потому что всё в этом доме было иначе.

Я в реверансе присела перед генералом, опустив голову. А после подняв её, встретилась взглядом с тем, кого в душе до сих пор ещё не простила.

Молчала.

Молчали все.

Ждала хоть слова от него. Понимая, что непрошенная слеза просится наружу, что за эти годы горечь никуда не делась. Горечь и обида. Стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Молила сама, не зная о чём, о прощении, о понимании, о том, чтобы боль утихла хотя бы на миг. Всеми усилиями сдерживалась, закусив губу до боли, чтобы не дать воли слезам.

Ощутила чьё-то прикосновение. Саша, подойдя ближе, взял меня за руку, разжав судорожно сжатый кулак.

Вздохнула рвано.

И вдруг очутилась в крепких объятиях, слыша рыдания бабушки.

- Прости меня, Женечка. Девочка моя.

Обида прорвалась потоками, их было не сдержать. А память вычёркивала всё, что накопила, стараясь понять и простить того, кто стоял передо мной.

Прижавшись к груди человека, так похожего на отца в будущем, я вдруг ощутила будто камень у меня с души свалился. Нельзя разрешать темноте заполнить сознание: - надежда, она тогда погаснет, оставив после себя только холодный пепел разочарования. А с ним невозможно жить в согласии с самим собой. Нельзя становиться злой и опустошённой.

А после я сдержала свои обещания: - взяв братца на руки, разглядывая его лицо, дыша любимым образом, отнесла его к бабушке. Его ручонки доверчиво обвили мою шею. Дыхание шевелило прядь на виске. Ребёнок, видно достался мне в награду за все страдания.

Подарок судьбы. Он, возможно, далёкий «пра… дедушка» тому Игорю.

Из будущего.

* * *

Их покои были полны уюта и сухого тепла. Они были просто идеальны.

Особенно детская, состоящая из спальни и игровой залы. Многофункциональная игровая вмещала в себя зону для принятия пищи, для занятий и отдельно для игр. К ней примыкал маленький туалет с клозетом. Вода смывалась правда из большого кувшина, но всё выглядело весьма прилично и достойно. Стены были выложены плитами – изразцами, такими же всегда обкладывали печи.

Генерал рассматривал новоявленные чудеса обустройства уюта. Дивился предметам, давно знакомым, но в этот раз используемым совершенно иначе. Поговаривал, что слышал про такие, трогая чугун батарей. Я понимала, что он знал про меня буквально всё.

И само собой подразумевалось, что пленные французы и поляки, возможно, побывавшие в Англии во времена довоенные так или иначе внесли новые идеи в перепланировку дома в целом.

Виктор Михайлович неспешно вёл беседу со старшими дамами, поглядывая на закрытые двери смежной комнаты в которой прислуга шустро накрывала на стол. Братца отвели в его покои, и я думаю он уже отведал свой обед и сейчас готовится к дневному сну.

Первые мгновения, они были самыми важными.

Однако последующее возможное наше существование под одной крышей с этим незнакомцем меня, откровенно говоря, настораживало. Оттого, что я не собиралась что-то менять в своей жизни. Мне кажется, это давно уже все поняли.

Вот только генерал…

Мысленно я искала возможности воздействовать на него.

И в этом деле брат Александр, конечно, был дан мне судьбой в помощники. Все дамы нашей семьи прикипели к нему в одно мгновенье. Генерал же устав с дороги, держался в нашем строю только от того, что иного не представлял себе и обед прошёл весьма содержательно в тесном семейном кругу. Наваристый борщ со сметаной на первое, отбивная и картофельное пюре, соусы.

- На ужин я пригласила господина Гааз Фёдора Петровича. Он осмотрит вас, князь.

- Московское светило. Наслышан. Вы знакомы с ним лично, мадемуазель Эжения? Как стало это возможным?

Чашечка с чаем встала ровно на своё место. Руки с грацией легли на колени. Локти прижаты к корпусу. Расслаблена и готова к беседе с отцом.

- Он брал внаём строительную бригаду из пленных для обустройства своего дома. Мы ездили к нему на приём с бабушкой и Ольгой Васильевной Бельской, когда она гостила в нашем доме.

- Так сойтись можно со всем светом. Губернатор Москвы, он…

- Обошёлся своими силами, к сожалению. Наши бригады он не осуждает, но и не пользует их.

Улыбнулась как лучшему другу, желая убрать между нами последнее недопонимание, и услышала в ответ, что батюшка после отдыха ждёт меня в своём рабочем кабинете.

«- начинается» …