Неодолимый соблазн - Юджиния Райли

— И весьма искушенный бабник! — прорычал Джулиан.

Мерси в отчаянии всплеснула руками.

— Джулиан, ты просто осел!

— Осел?!

— Да, осел! — сердито крикнула Мерси. — Между прочим, теперь ты мой муж, а вовсе не мой опекун! Может, хватит то и дело указывать мне, что я должна делать, а? Мне ведь уже не десять лет! И вообще, ты ведешь себя на редкость глупо! Упрямый, высокомерный ханжа — вот ты кто!

— Как ты меня назвала? — взревел Джулиан.

Но Мерси уже понесло:

— Кстати, мы с Лавинией отлично проводили время, пока вас не было!

По лицу Джулиана было видно, что он оскорблен. Закусив губу, Мерси подняла на мужа глаза.

— Послушай, Джулиан, — не выдержала она наконец. — Ты ведь знаешь, что победил. Разве не так?

Он несколько секунд разглядывал ее, потом оглушительно расхохотался:

— Мерси, я тебя не узнаю! Решила сдаться на милость победителя?

Мерси скрестила руки на груди и вызывающе вскинула голову:

— Даже не надейся! Просто я хотела сказать, что если мне весело с моими друзьями, это вовсе не значит, что я с кем-то флиртую!

— Неужели тебе и вправду в обществе этих скучных Морганов интереснее, чем в компании собственного мужа? — обиженно спросил он.

— Ну… — Она старательно избегала его взгляда.

— Мерси, признайся откровенно — ты действительно хотела выйти замуж за Филиппа?

Мерси смущенно потупилась:

— Н-нет.

На лице Джулиана появилось озадаченное выражение.

— Не понимаю… почему же ты тогда обручилась с ним?

Мерси наконец решилась встретиться с ним взглядом.

— Чтобы избавиться от тебя.

Джулиан был приятно удивлен.

— Чтобы избавиться от меня? Как от опекуна или…

— И так, и так, — пролепетала Мерси.

Брови Джулиана сошлись на переносице. Во взгляде, которым он смотрел на нее, читалось неодобрение.

— Стало быть, ты воспользовалась чувством, которое питал к тебе Филипп, чтобы…

— Кто ты такой, чтобы осуждать меня? — переходя в наступление, бросила Мерси.

— Мерси, ну неужели мы так и останемся врагами? — вздохнул Джулиан.

— Я… я вовсе не считаю тебя своим врагом.

— Однако ты кидаешься на меня при каждом удобном случае, разве не так?

— Ты заставил меня… — защищалась Мерси.

—…выйти за меня замуж, — подсказал он. — Однако признай, что больше я тебя уже ни к чему не принуждал. Тогда почему ты все время нападаешь на меня? Неужели я настолько тебе противен?

— Это вовсе не поэтому… не потому, что ты мне противен. Просто ты такой… такой… невозможный!

— Забавное определение! — усмехнулся Джулиан. — Однако как бы там ни было, но мы с тобой муж и жена и, между прочим, у нас медовый месяц. Так почему бы не получить хоть какое-то удовольствие от путешествия?

— Что ж, разумно, — пробормотала она, решив уступить, пока еще не слишком поздно.

— Дай мне слово, что постараешься стать послушной и уступчивой женой, — потребовал он, обнимая ее за плечи.

— Дай мне слово, что перестанешь вести себя как напыщенный грубиян!

— Напыщенный…

— Дай мне слово! — непоколебимо стояла она на своем.

— Даю слово. — Джулиан притянул ее к себе. Его горячие губы скользнули по ее покрытой испариной щеке, и по телу Мерси побежали мурашки. — Итак, моя маленькая упрямая жена, стало быть, вы обручились с Филиппом лишь для того, чтобы избавиться от своего опекуна… Ты бежала, дорогая, но от чего? Чего ты боялась? Скажи мне.

— Вот этого, — забыв о гордости, прошептала она и жадно прижалась к его губам.

Жаркий, страстный, мучительный поцелуй опалил их огнем, но через пару мгновений Джулиан мягко отодвинул ее в сторону.

Мерси и ахнуть не успела, как одним сильным рывком муж разорвал тонкую ткань ее корсажа. Платье упало к ее ногам.

— Джулиан! — Глаза Мерси стали огромными. — Что ты наделал?! Ты же испортил мне платье!

— Не желаю, чтобы другие мужчины бесстыдно ласкали взглядом твою грудь.

— Джулиан! Из всех наглых, невозможных, отвратительных… Кстати, ты ведь только что дал мне слово…

— Ш-ш-ш, — прошептал он, заглушив губами ее возмущенные вопли.

И вдруг он ловко стащил с нее всю одежду, после чего приказал немедленно отправляться в постель. Она так и сделала, но когда потянула на себя простыню, чтобы прикрыть наготу, Джулиан воспротивился.

Он смотрел на ее раскрасневшееся, смущенное лицо и неожиданно спросил:

— Мерси, ты хочешь иметь детей?

Мерси вздрогнула: вот уже несколько дней она мечтала о том, что когда-нибудь у нее появятся дети.

— Да, — счастливо выдохнула она, запустив пальцы в его растрепавшиеся волосы.

— Ты хочешь иметь ребенка от меня?

Пьянящая радость захлестнула Мерси, стоило только ей представить себе ребенка Джулиана, которого она будет носить под сердцем.

— Да, — повторила она. — Да!

Он даже застонал от удовольствия.

— Хорошо. — Кончик его языка скользнул по ее обнаженной груди. — Я вдруг подумал… — хрипло прошептал он. — Разве можно ненавидеть человека, от которого ты хочешь иметь ребенка?

— Но я не… — выдохнула Мерси, — вовсе не хочу ненавидеть тебя!

Губы его сомкнулись вокруг ее напрягшегося соска.

— Но ведь ненавидишь же.

— Нет… больше уже нет, — тоненьким голоском призналась она.

Улыбнувшись, Джулиан прижался к ее губам, а затем осторожно раздвинул ей бедра.

Джулиан с бесконечной лаской коснулся средоточия ее женственности, слегка нажал, и вот уже пальцы проникли внутрь, вызвав в ней вспышку такого наслаждения, что она едва не потеряла сознание.

А Джулиан потянул ее руку вниз, туда, где пульсировала его плоть.

Его рука помогла ей поймать ритм, а после этого она уже больше не нуждалась в его указаниях. Пальцы ее скользили вверх-вниз, лаская затвердевшую плоть, а сердце Мерси таяло от счастья, когда она слышала хриплые стоны, срывавшиеся с его губ, и видела, как сверкают его глаза. Во рту у нее пересохло — никогда еще ее прикосновения не были столь интимными. Он был такой горячий, такой твердый… и Мерси умирала от желания ощутить его внутри себя. Прижавшись трепещущими губами к его губам, она заглянула ему в глаза.

— Пожалуйста, Джулиан! — взмолилась она. — Прошу тебя…

Мучительный стон сорвался с его губ. Одним быстрым движением подмяв жену под себя, Джулиан резко ворвался в нее. Мерси жалобно вскрикнула, когда его напряженное копье пронзило ее плоть, но тут же нетерпеливо притянула его к себе, словно желая, чтобы он остался в ней навечно.