Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

Джорджия наконец взяла себя в руки и, поднявшись наверх, решительно постучалась. Спустя несколько долгих секунд Николас открыл дверь. Волосы его были влажными, и капельки воды все еще стекали на расстегнутый воротник рубашки. Полотенце же висело на плече.

– В чем дело, Джорджия? – спросил он с некоторым раздражением.

– О, Николас, дорогой… Что бы там ни случилось, думаю, ты должен мне рассказать. Если тебе необходимо побыть одному, я пойму, однако же… Я просто не могу оставить тебя одного в таком состоянии. Может, я все-таки могу помочь?..

Он уперся обеими руками в дверной косяк и со вздохом пробормотал:

– Ох, Джорджия…

– Да-да, слушаю тебя, – отозвалась она с беспокойством.

– О, Джорджия… – повторил муж, подняв на нее глаза.

И тут она с изумлением увидела на его лице едва заметную улыбку. Это было лишь подобие улыбки, но все же…

– Пожалуйста, Николас, говори. Поверь, мне бы очень хотелось узнать, что произошло.

Его улыбка стала шире.

– Да, я вижу. По правде говоря, Джорджия, ты облегчаешь мне задачу.

– Да, я рада. Но поделись же своими неприятностями. Что с тобой случилось, Николас?

Тут он наконец опустил руки и пробормотал:

– О, черт, извини меня за неучтивость. Пожалуйста, проходи и присаживайся.

Джорджия вошла и села в кресло перед камином.

– Что случилось? – снова спросила она.

– Значит, спрашиваешь, что случилось? – Он вздохнул, вытирая лицо и волосы полотенцем. – Сегодня я встретился с троллем. Столкнулся с ним лицом к лицу, и он почти одолел меня. Ты ведь говорила, что тролли имеют обыкновение возвращаться, не так ли?

– Но там же не было Жаклин, верно?

– Нет, ее там не было, хотя ее ядовитый дух присутствует повсюду. Но на самом деле Жаклин – вовсе не тролль, она лишь его служанка.

– Должно быть, случилось что-то ужасное. Николас, что тебя так огорчило?

– Огорчило? Я бы сказал, покалечило. Но это не важно.

– Нет, Николас, это очень важно. Я никогда еще не видела тебя таким, как сейчас. Прошу тебя, расскажи мне, что произошло.

– Рассказывать нечего. На самом деле ничего особенного не произошло. Меня просто не пустили к дяде, вот и все. – Он сел и начал стягивать сапоги.

Джорджия тотчас наклонилась, чтобы помочь мужу. Он посмотрел на нее с удивлением, но возражать не стал и даже вытянул перед собой ногу, позволяя ей стащить сапог.

– Спасибо, – сказал он с улыбкой. – Ловко у тебя получается…

– Багги никогда не мог сам снять сапоги, – пробормотала в ответ Джорджия. – Вот и наловчилась…

– Почему? – спросил Николас. – Почему не мог сам снять?

– Откуда мне знать? – Джорджия пожала плечами. – Возможно, они были ему тесноваты. Но скажи, почему тебе не позволили увидеть дядю?

– Жаклин так приказала – вот почему. То есть все по-прежнему…

– Знаешь, Николас, я не собираюсь совать нос в чужие дела, но я бы поняла ситуацию лучше, если бы знала, из-за чего вы с дядей поссорились.

Он со вздохом пожал плечами.

– Ох, это долгая история.

– Я никуда не тороплюсь.

С минуту Николас колебался, потом, снова вздохнув, проговорил:

– Хорошо, Джорджия. Полагаю, ты имеешь право это знать. Но сначала мне придется рассказать тебе предысторию. Мы с дядей всегда были очень близки. Разумеется, у нас имелись определенные разногласия, но до серьезного конфликта не доходило. Ну, а потом… Я был в отъезде, когда мой дядя женился на Жаклин. Я не встречал ее прежде, но, вернувшись домой шесть месяцев спустя после их свадьбы, почти сразу понял, что дядя совершил серьезную ошибку. Жаклин вскружила ему голову и готова была воспользоваться этим. Однако она тотчас поняла, что я раскусил ее и что ни о какой приязни между нами не могло быть и речи.

– Неудивительно… – с усмешкой пробормотала Джорджия. – Так что же произошло потом?

– Так вот, Жаклин сразу почувствовала угрозу, – продолжал Николас. – Думаю, опасалась, что я стану настраивать дядю против нее и что в конце концов она утратит свою власть над супругом. И она сочинила отвратительную историю, в которой представила меня пьяницей и распутником. Более того, ей удалось убедить моего дядю в том, что все это – правда. В общем, и меня, и дядю обвели вокруг пальца. Возможно, именно эта лживая история и стала причиной его болезни.

– О, Николас, какой ужас! – воскликнула Джорджия. – Но неужели, зная тебя, твой дядя мог поверить клевете? И что заставило тебя вернуться домой спустя столько лет? Болезнь дяди?

– Нет, я не знал, что он болен. Дядя написал мне короткое письмо, в котором просил вернуться. Полагаю, он осознал свою ошибку, но, скорее всего, я об этом никогда не узнаю. Тем же вечером его хватил удар, и с тех пор его состояние не улучшилось. Наш старый слуга считает, что в результате апоплексического удара его мозг был серьезно поврежден. Дядя никого не узнает и не двигается.

– В самом деле? – со вздохом пробормотала Джорджия. – Может быть, помогут подходящие травы?..

– Ох, Джорджия, поверь, мы ничего не можем сделать. К нему никого не пускают, даже доктора. А нам с тобой уж тем более будет отказано. Таков приказ Жаклин, и похоже, в Рэйвенсволке никто не осмелится его нарушить.

– Как жаль…

– Конечно, жаль. Но хватит об этом. Прошлое – это прошлое, и лучше оставить его в покое.

– Но ты был так расстроен… И ты не можешь похоронить свои чувства, ведь так же?

Николас немного помолчал, потом, пожав плечами, проговорил:

– Дело вовсе не в чувствах, дорогая. Думаю, у всех нас есть свои собственные тролли. И мой оказался чуть сильнее… Но хватит об этом. Лучше расскажи, как прошел день и как вел себя Сирил.

– Так же, как и утром. Весь день молча бродил угрюмый и чем-то обиженный. Слава богу, он в какой-то момент унес свое настроение в лес, заготовив нам целую кучу дров для камина и плиты.

Николас кивнул.

– Это хорошо. Мне жаль, что с ним так сложно, Джорджия, в самом деле жаль. Но я думаю, он изменится к лучшему.

– Надеюсь. Я понимаю, что должна посочувствовать ему, потому что он определенно несчастлив. Но Сирил – словно эгоистичный и злой ребенок, который всех выводит из себя. Множество раз в течение дня я давала себе обещание, что не буду из-за него раздражаться, но все мои благие намерения очень скоро разбивались об открытую неприязнь твоего кузена. – Джорджия улыбнулась. – Спасибо за яблоко.

– Не за что! – Николас тоже улыбнулся. – А теперь извини меня. Я хочу переодеться к ужину. Через пять минут спущусь.

– Да-да, конечно! – закивала Джорджия, вставая. – Я, пожалуй, загляну на кухню и посмотрю, все ли в порядке у Лили. Она хорошая девушка, но за ней нужен глаз да глаз. На ужин снова кролик, но я использовала твое яблоко, чтобы подсластить соус. Надеюсь, ты не против.