Прелестные наездницы - Барбара Картленд

– Как вы его назвали? – с любопытством спросила Кандида.

Адриан, проявляя тактичность, изобразил стыд на лице.

– Мне не следовало этого говорить, – извиняющимся тоном ответил он. – Просто вырвалось. Это его прозвище. Все называют его «сердцеломом».

– Что, он разбил так много сердец? – невинным голосом осведомилась Кандида.

– Дюжинами можно считать, – с какой-то непонятной интонацией в голосе сказал Адриан. – Вы же видите, какая у него внешность. А так как он к тому же богат и имеет вес в обществе, женщины порхают вокруг него, как мотыльки вокруг зажженной лампы. Ну а потом, когда он, не собираясь жениться, устает от них, они, горько рыдая, уходят с разбитыми сердцами.

– Как трогательно! – воскликнула Кандида. – Я о нем такого и подумать не могла: он выглядит так внушительно и грозно.

– Я вообще-то тоже боюсь его, – доверительно сказал Адриан, – поэтому и не хочу его больше злить. Он уже и так достаточно раздражен. Пожалуйста, пообещайте мне, что ничего ему не скажете о моих стихах.

– Конечно-конечно, – кивнула Кандида. – Я даю вам слово и не нарушу его. Но почему вы не делаете того, чего хочет лорд Манвилл?

– Потому что я хочу жениться на Люси, – раздраженно ответил Адриан. – Я не хочу ехать в Лондон, не хочу иметь дела с глупыми светскими юнцами, у которых любимое занятие – охотиться на лис и на дичь, сломя голову скакать в ночных рубашках на лошадях или что-нибудь такое же бессмысленное.

– А вы не любите ездить верхом, – быстро спросила Кандида.

– Конечно, люблю, – ответил Адриан. – Но я не хочу заниматься этим посреди ночи или на спор и не хочу мучить своих лошадей, заставляя их прыгать через слишком высокие для них барьеры.

– Как это верно! – с энтузиазмом подхватила Кандида. – Когда мужчины используют животных просто для развлечений – это так же глупо и ужасно, как и жестокость женщин, подгоняющих лошадей шпорами.

– Я вижу, мы по многим вопросам сходимся, – сказал Адриан. – Вы поможете мне, правда?

– Вы имеете в виду ваши стихи? – уточнила Кандида. – Ну конечно, помогу, вы же знаете.

– Не только стихи, – пояснил Адриан. – Надо еще сделать так, чтобы мой опекун лучше понимал меня. Видите ли, вся проблема заключается в том, что он контролирует мои деньги, пока мне не исполнится двадцать пять лет, а это значит, что, если я не буду делать того, что он хочет, он может лишить меня содержания – оставить без единого фартинга.

– Я уверена, он не сделает этого, – сказала Кандида.

– Сделает, – мрачно отозвался Адриан. – Он уже грозил мне этим, если я женюсь на Люси.

– Но это же несправедливо! – с жаром вскричала Кандида, но тут же вспомнила, что ее задачей было попытаться предотвратить брак Адриана, не одобрявшийся его опекуном.

– Разумеется, несправедливо, – сказал Адриан. – Он знает, что держит меня в руках и что я ничего не могу поделать. Я не могу сделать Люси предложение, если у меня нет ни гроша, – на что мы будем жить? А она такая замечательная девушка… Если я не женюсь на ней… в университете есть десятки других парней, которые весьма охотно будут добиваться ее благосклонности.

– Вряд ли такое возможно, – прервала его Кандида.

– То есть… что вы имеете в виду? – удивился Адриан.

– А то, что если вы действительно дороги мисс Люси, – объяснила Кандида, – то она, конечно, никого другого не полюбит только потому, что вы вынуждены некоторое время подождать.

– Вы правда так думаете? – спросил Адриан.

– Я уверена в этом, – сказала Кандида. – Если любишь кого-то по-настоящему, то не имеет никакого значения, какие трудности стоят на пути или сколько надо ждать.

Адриан несколько секунд молчал, затем сказал тихим голосом:

– Люси выглядела не слишком радостной, когда я вернулся из Лондона, поговорив о женитьбе с опекуном. Думаю, она ожидала, что я сделаю ей предложение, а когда этого не произошло…

Его голос задрожал, и Кандида быстро сказала:

– Мне кажется, ее самолюбие было задето или она почувствовала разочарование. Осмелюсь предположить, что вы дали ей надежду на то, что все будет в порядке после того, как вы поговорите с лордом Манвиллом.

– Полагаю, что да, – признал Адриан.

– Возможно, он пересмотрит свое решение, – успокаивающе сказала Кандида, – когда поймет, как серьезны ваши намерения.

Адриан издал короткий, невеселый смешок.

– Такие повороты не в его духе, – сказал он. – Он как кремень: если принял решение, то, что ему ни говори, не изменит его.

Он замолчал и взглянул на Кандиду.

– Хотя вы могли бы, пожалуй, поспособствовать этому, – задумчиво сказал он. – Вы очень красивы, а «сердцелом», конечно, любит красивых женщин.

– Не называйте его так, – сказала Кандида.

– Почему? – спросил Адриан.

– Не знаю, – ответила Кандида. – Просто отдает чем-то дешевым и неприятным. Мне кажется, если вы поэт, то не должны ни говорить, ни думать недоброе о ком бы то ни было. Это может повлиять на ваши стихи.

– Да вы действительно об этом немало знаете, – восхитился Адриан. – Вы правы; конечно же, вы правы! Я не хочу, чтобы моя поэзия была запятнана обидой на моего опекуна или ревностью, когда речь идет о Люси.

– Папа говорил, что поэт должен быть как священник – предан своему делу и никоим образом не заражен болезнями мира, в котором ему приходится жить, – сказала Кандида. – Но сам он этого совершенства не достиг. Он любил мою маму, и они убежали вместе.

– Правда? – спросил Адриан. – Как интересно! Я тоже об этом думал.

Он оглянулся, будто опасаясь чего-то.

– Мой опекун не должен знать о ваших родителях, – предупредил он Кандиду. – Он считает в высшей степени презренным поступком, когда джентльмен убеждает леди убежать с ним.

– У него нет оснований так думать, – холодно сказала Кандида, рассердившись вдруг, что кто-то может ставить под сомнение честь ее отца.

Затем к ней пришла вполне естественная мысль, что лорд Манвилл, вероятнее всего, сказал это, чтобы охладить пыл Адриана, отбить у него охоту убегать с дочерью священника.

Вспомнив о задании, которое на нее было возложено, она торопливо добавила:

– Вообще-то это, конечно, неблагоразумно – убегать; может быть, разве что при каких-нибудь исключительных обстоятельствах.

– При каких, например? – поинтересовался Адриан.

– Эти двое, о которых идет речь, – ответила Кандида, – должны так любить друг друга, чтобы им не жалко было пожертвовать всем: хорошими жизненными условиями, положением в обществе – можно сказать, всем своим прошлым.