Две жизни Лидии Бёрд - Джози Силвер

Вторник, 25 декабря

– Твоя мама безусловно королева рождественского ужина. Объявляю официально. Мне незачем теперь есть до следующего года.

Фредди постанывает рядом со мной на диване.

– Думаю, мы оба знаем, что ты уже в восемь утра проглотишь сэндвич с индейкой, – говорю я.

Видимо, как и все прошлые годы, мы вернулись домой с немалой порцией остатков индейки для сэндвичей, супа, карри и бургеров. Запасы по крайней мере до середины февраля. Стараюсь не думать о тех прежних ужинах.

– Поверить не могу, что у Элли будет малыш, – говорит Фредди.

Похоже, и в этом мире такое происходит.

– Точно, – вздыхаю я.

– А это значит, у нас будет беременная невеста.

Фредди жестом изображает огромный живот. Это скорее похоже на мистера Гриди, чем на беременную, но я все равно усмехаюсь:

– Ты прав.

На самом деле мне нравится мысль о беременной Элли, сияющей на свадебных фотографиях. Свадьба, а теперь еще и малыш… Как будто кто-то насвистывает мне из пространства: все меняется, девочка, все меняется… Но к счастью, кое-что остается неизменным: на Рождество мы всегда будем собираться за столом у мамы. Просто на следующий год нам придется потесниться и освободить местечко для высокого детского стула. Конечно, я прекрасно понимаю, что он или она к тому времени вряд ли будет уже сидеть на стуле. И еще я представляю, ощущая легкое головокружение, как меня станут величать тетей.

– Как ты думаешь, у нас тоже когда-нибудь появится малыш? – спрашиваю я с бурлящей надеждой, кладя ноги на колени Фредди.

Но это такая невыносимо горькая мысль…

Он включает телевизор, меняет каналы:

– «Доктор Кто»?

Я не отвечаю. Он что, уходит от вопроса? Не думаю. Мы множество раз говорили о детях, это вроде казалось само собой разумеющимся… Или это не так? Может, я спешу с выводами? Приказываю себе не глупить. Это просто индюшачья паранойя, от обжорства.

Не обращая внимания на мое раздражение, Фредди тянется к кофейному столику и хватает жестянку конфет «Куолити стрит».

– Мне казалось, ты сыт до отвала? – говорю я.

– Я никогда не бываю сыт настолько, чтобы отказаться от ириски, – отвечает Фредди.

Это одна из миллионов причин, по которым мы совместимы: Фредди сгрызает наружную часть конфетки, а мне достается мягкая серединка. Не думаю, чтобы я смогла ужиться с кем-то, кто заставлял бы меня сражаться за апельсиновую начинку, я бы тогда все рождественские каникулы кипела злостью.

Качаю головой, когда Фредди протягивает мне жестяную коробку.

– Ну же, давай! – льстиво произносит он и потряхивает передо мной открытой жестянкой. – Ты ведь не можешь отказаться от клубничных сливок.

– Попозже, – упираюсь я.

– Эй, Лидия! Посмотри, вот же я! Съешь меня! Я знаю, тебе хочется!

– Ты очень плохо изображаешь клубничные сливки. – Я невольно смеюсь.

– Это был апельсин, и ты просто оскорбила его! – серьезно заявляет Фредди.

Я округляю глаза:

– Отлично! Давай сюда.

Он снова встряхивает банку, а когда я заглядываю в нее, то наконец понимаю, почему он был так настойчив.

– Фредди! – Я вижу среди ярких конфет подарок. – Что это такое?

Он пожимает плечами:

– Должно быть, Санта оставил для тебя.

Мы договорились не тратить слишком много друг на друга в этом году: свадебные счета раздуваются как сумасшедшие, к тому же еще и дом, и машина… и кажется, что конца этому не видно. Но все же думаю, Фредди понравились те запонки, которые я нашла для него в винтажном магазинчике на Хай-стрит. Он любит всегда выглядеть лучше всех и повторяет, что это привлекает к нему внимание еще до того, как он начинает говорить. И ему нравится приходить первым: это он подхватил из биографии Барака Обамы. Фредди не делает секрета из того, что амбициозен, но, в отличие от многих коллег, отнюдь не беспощаден. Последнее на самом деле превращает его в еще более серьезную угрозу.

Подарок завернут в очень красивую бумагу с крошечными изображениями Эйфелевой башни и перевязан темно-синей ленточкой.

– Открой, – поторапливает Фредди, наблюдая за мной, явно отчаянно желая, чтобы я поскорее заглянула внутрь.

– Ты сам это упаковал?

– Конечно! – отвечает он, но при этом улыбается с притворной скромностью.

Мы оба знаем, как он умеет заставить других делать что-то за него. Наверное, это был кто-то с работы, насколько я знаю Фредди.

Не стану лгать, я взволнована.

– Ты не должен был, – бормочу я, развязывая ленту.

– Нет, должен! – возражает Фредди.

– Но у меня нет для тебя еще одного подарка.

– Можешь рассчитаться другим способом, – ухмыляется он.

Но он явно с нетерпением ждет моего отклика.

А я из тех, кому нравится разворачивать подарки медленно, аккуратно снимая клейкую ленту и разглаживая помятые края обертки, пытаясь угадать, что там такое. Фредди действует совершенно иначе: он мгновенно высказывает предположение, что в пакете книга, или футболка, или шоколад, и тут же разрывает бумагу, как пятилетний мальчишка. Я довожу его до безумия своей медлительностью. И сейчас тоже довожу, но слишком наслаждаюсь моментом, чтобы спешить.