На пределе - Майарана Мистеру

И я послушалась. Впервые пристально посмотрела в зелёные глаза и задержала дыхание. Вовсе не потому что увидела там что-то страшное. А потому, что колотящееся от ужаса сердце пропустило удар, а под кожей прошла горячая волна. Волна, вызванная воспоминанием.

«— Кто тебя придумал, Виноградова?»

«— Прощальный поцелуй, боец. Всего один прощальный поцелуй»

«— Ну, если ты не поедешь, я позову кого-нибудь другого.»

«— Да пошло оно всё к чёрту»

Я же сама его в постель затащила. Так была очарована… Так поглощена его взглядом притягательным…

Боже мой!

Стагаров и не заметил, как меня перекосило от воспоминания. Прицепил к моему ремню карабин и поправил бронежилет. После проверил шлем на надёжность и странно усмехнулся, качнув головой.

— Что? — спросила, пытаясь понять, о чём он думает, а заодно отвлечься от внутренней моральной трёпки, что самой себе хотелось устроить.

Только Слава не ответил. Протянул мне руку, снова предлагая за неё ухватиться. Словно спрашивая, готова ли я ему довериться. И я на удивление действительно была готова. Казалось, что мир под ногами рухнет, а Стагаров никогда не выпустит мои пальцы из своей широкой горячей ладони.

Да только разум в сознании стучался в глухую дверь, заставляя услышать его и понять, что всё не так, как кажется. У него ведь есть та, чью конечность он держит на своём жизненном пути. Это ты, глупая, не за ту руку ухватилась по пьяни.

Я посмотрела вниз и мгновенно забыла об этих ощущениях. Потому что страх всегда то единственное чувство, которое движет людьми сильнее прочих инстинктов.

— Постой! — я сделала ещё один крохотный шажок и доверчиво спрятала лицо, уткнувшись в его широкую грудь. — Стагаров, даже не смей шутить о моей трусости!

— Я и не собирался, — ответил спокойно, положив руку на мне плечо. — Сам боюсь.

Ч-чего?

Я вскинула голову, чтобы вопросительно уставиться на него и получить пояснения, но в ответ он улыбнулся и выдал пугающее:

— Прыжки с парашютом до сих пор мне с трудом даются.

Я бы, наверное, так и продолжила таращиться на него, как идиотка, но он не дал мне времени на промедление. Перешагнул пропасть и встал так, что я просто почувствовала, как от моего лица отхлынула кровь.

— Слава, пожалуйста, либо туда, либо сюда. Ты же… Боже, если ты упадёшь…

— Что тогда? — улыбнулся он. — Поверь, я не упаду и тебе не позволю. Повторяй за мной, не бойся.

Он осторожно потянул мою руку на себя, но я отчётливо понимала, стоит мне воспротивиться, он её выпустит.

Странное ощущение, если честно. Мне не хотелось бы так безоговорочно доверять человеку, которого и не знаю вовсе. Да что говорить, я и Женьке не во всех вопросах верю.

— Смотри на меня, ладно? — после этой фразы я всё равно взглянула вниз и застыла, как деревянная, даже представить боясь, что он хочет меня протащить над пустотой.

— Разве ты не знаешь, как действует просьба не смотреть вниз? — сипло выдавила я.

— Потому я и переиначил фразу, но ты… — Стагаров поджал губы, но я всё равно могла видеть, что он скрывает за этим неуместную улыбку. — Смотри на меня. Выдохни.

— Не трусь, Виноградова! — заорал кто-то внизу. — Рано или поздно все там будем!

Очень хотелось посмотреть на этого гада и предложить отправиться на тот свет прям сейчас. Я бы и за верёвкой с мылом предложила сгонять, вот только Сора ухватил мой подбородок свободной рукой и не дал снова посмотреть вниз, за что я была ему благодарна.

Глубоко вдохнула и кивнула парню, что так смело вызвался помочь сумасшедшей девчонке, почувствовавшей себя кошкой, взобравшейся на слишком высокое дерево.

— Спасатель, блин, — усмехнулась я. — Знай, Слава. Если я умру, буду бледным призраком тебя всю оставшуюся жизнь преследовать!

— Да ты уже… — он качнул головой на мой удивлённый взгляд и…

У меня дыхание в груди спёрло, когда он обхватил мою талию и развернул так, что я мгновенно одной ногой переместилась на другую сторону. Сердце шлёпнулось в желудок, а после неконтролируемой стрелой рвануло в горло.

— Д-держи! — взвизгнула я.

— Я держу. Ещё шаг, Лиза, и всё.

И этот шаг был таким стремительным, что я понять почти ничего не успела. Вцепилась только в своего спасателя руками и ногами, когда он подхватил меня под задницу и преодолел ещё несколько шагов.

— Тише. Всё. Уже всё, — шептал в волосы, пока я дрожала у него в руках.

Страшно. Господи, как же страшно. Я даже не представляла, что детский испуг мог превратиться в такую жуткую фобию.

Приходить в себя было крайне сложно. Я в какой-то миг затерялась в противоречивости собственных чувств, будучи в надёжных мужских руках. И когда вспоминала, в чьих именно, снова представляла ту высоту, пытаясь отвлечься. Никто мне не говорил, что чувства бывают такими сложными и запутанными. Мне вовсе не хотелось сейчас находиться рядом с ним, но и попросить оставить меня я не могла, потому что…

Кажется, мне просто не хватало тепла, которое он мог дать. Всего на миг позволить себе забыть о том, кто я и где нахожусь. Это ведь нетрудно, просто забыть о том, что случилось в лифте несколько дней назад и в ту ночь, когда затащила его в постель. Трудно перестать чувствовать трепет внутри, трудно переключить внимание на что-то другое. Трудно не поддаться порыву, взглянуть в его глаза и позволить себе приникнуть к наверняка горячим губам.

Но я этого не делала.

Мне действительно потребовалось много времени, чтобы успокоиться. И я была благодарна ему за молчание и неприметное место за стенкой, где снизу никто нас не видел.

Только… чувствовала, как быстро стучит сердце в груди.

— Зачем забралась, если боишься? — спросил тихо через несколько минут, продолжая держать, крепко прижимая к себе.

— Не знала, что боюсь, — усмехнулась я. — Вот так, живёшь всю жизнь, и внезапно выясняешь, что какое-то из дурацких событий в детстве стало подспорьем для фобий. Уржаться можно.

— Это вообще-то не смешно, — не согласился мой рыцарь. — Такие вещи очень трудно устранять. Нужна работа специалистов.

Я хмыкнула, не желая продолжать разговор и попыталась слезть с его рук, но Сора даже не отреагировал, явно дожидаясь, когда я посмотрю ему в глаза, чего я делать категорически не хотела.

Какое ему дело вообще? Что-то никто не подорвался спасать дурную оперативницу, которую жизнь ничему не учит. Почему не остался