На пределе - Майарана Мистеру

образом отвлечь наше внимание от чего-то более важного, как при захвате торгового центра. В ту ночь через границу в Чечне протащили груз, зачистив заставу, — он говорил так, будто там не наши пацаны были, а духи. — Тревогу подать никто не успел, а бардак и неразбериха препятствовали скорому поступлению информации до нас. Ещё часа полтора мы попросту не знали, что провернул Амир.

— Думаете, у него есть шанс использовать Виноградову?

— Я же говорю, что мы не понимаем, чего он от неё хочет. Возможно… Лишь, возможно, конечно, что она ему приглянулась, и его извращённые ум и фантазия способствуют проведению новых игрищ, — сказано было с усмешкой, и я клянусь, растёр бы её кулаком по этой роже, но Волк вовремя хлопнул по плечу, видя, как я напрягся.

Во время операции «Закат» мы узнали, что этот псих собирает группу смертников для создания волны терроризма. Аргена взять не удалось, но я точно помню, что говорил один из его подчинённых на допросе. Лизу должны были нашпиговать гранатами и вышвырнуть в центре города. Не могу быть уверенным, но похоже на то, что он хочет довершить начатое. Впрочем, пусть разрабы и выясняют, что он задумал. Я просто порву ему глотку, когда он подберётся к ней. И никто. Вообще, никто меня не остановит.

— Мы предоставим материалы, будьте добры изучить как можно скорее. Завтра начнём работать, а вам ещё обсуждать с Тараном тактику его тренировок.

— Приняли.

Когда мы вышли из кабинета, каждый с папкой содержащую важную информацию и пошли вниз по коридору. У меня возникла абсолютно дурацкая мысль, но я не мог устоять, чтобы не поговорить с причиной своей шизофрении наедине и попытаться вправить ей мозги.

Поэтому, когда мы проходили мимо аварийного выхода, я отстал от парней, прихватив за локоть девушку, а затем затолкал её в дверной проём, прикрыв дверь.

— Что? — Оперативница была явно недовольна, если не сказать, что зла.

— Поговорить хочу.

— Мог бы…

— На едине, — перебиваю её, зная что скажет. — Зачем тебе Арген? Без тебя бы взяли.

— Издеваешься? Держать серийного маньяка на улице и не выполнять его требования, когда есть угроза чужой жизни… Нельзя быть таким черствым, Стагаров!

Я шагнул к ней, заставив отступить и прижать пятую точку к подоконнику.

— Это я чёрствый?

Лиза поменялась в лице, пристально глядя мне в глаза. Не знаю, о чём она подумала, но видел, как меняются эмоции одна за другой.

— Послушай. Мы, кажется, всё обсудили…

— Ты снова пытаешься меня успокоить, Лиза? — хмыкнул я. — Я хочу, чтобы ты поняла, во что ввязалась. Эти ребята не ставят себе цель сохранить наши жизни. Сотрудники для них лишь оружие. А ты вообще идеальный вариант для внедрения в стан противника. И поверь, если такое будет возможно, они запихнут тебя так глубоко в тыл Амира, как только смогут, — я поднял руку и погладил нежный подбородок, не в силах удержаться от этого. — Сейчас, скорее всего тебя вернут к своим, чтобы наблюдать за дальнейшими действиями Аргена. А этот ублюдок, почти наверняка знает куда тебя занесло. И будешь ты, как между молотом и наковальней, а нам с ребятами только и останется, что молчаливо наблюдать за тем, что происходит.

Она умолкла, но я мог по взгляду сказать, как страшно и не по себе ей было.

— Я не могу остаться в стороне, Слав. Если убьют кого-то из моих ребят, пока я буду здесь мяться в нерешительности, я себе никогда не прощу, понимаешь?

Понимаю. Конечно понимаю, ведь сам в том же положении постоянно. Лиза боец и прятаться она не будет. Но вся проблема в том что я по натуре человек, который всегда несёт щит перед людьми, за которых жизнью отвечаю. А сейчас вынужден заделаться в наблюдатели к той, кого от себя не смог оградить.

— Я просто… Переживаю, понимаешь?

Виноградова усмехнулась и отвела подбородок от моих пальцев.

— Ты не за меня переживать должен, да? И вообще это всё странно. Мы не знаем друг друга совсем. Что-то было по пьяни, но… У тебя ведь другая жизнь.

Я слушал внимательно и понимал, что она права. Железобетонно права. Я и сам прекрасно знал, что должен быть далеко от неё, но почему-то не могу оторваться. Намагничиваюсь всё сильнее с каждой встречей и забываю о том, что привязан к другой.

— Я не могу так, веришь нет? Не могу смотреть, как ты подвергаешь свою жизнь такому риску. Ты хоть подумала, что он сделает с тобой, если ты ему в лапы попадёшься?

— Лучше я, чем невинные люди, — выдавила сипло. — Здесь меня вы защищать будете, а их кто защитит, если откажусь?

Она отвела глаза и попыталась отстранится, но я не позволил, поставив руки по обе стороны от неё.

— Для него ты игрушка. Для разрабов — приманка. Для ребят — товарищ, коллега, сестра. Для меня… — она снова взглянула на меня внимательно слушая. — Для меня ты тоже не посторонняя, поняла?

Лиза молчала, пока я раздумывал над тем, как свернуть с опасной темы, но не нашел ничего, что позволило бы мне оставить надежду. Надежды не было. Не в моём случае. Я скоро отцом стану, в конце концов, и мне нужно разобраться со своим наваждением, доже если она постоянно будет перед глазами. Если будет с ума сводить. Я… Не могу предать собственного ещё не рождённого ребёнка. Только не так.

— Наверное, нам обоим эти отношения не нужны. Но ты всё равно важна для меня, понимаешь?

Лиза невесело улыбнулась.

— О чём ты, Стагаров? Я не вижу в тебе ни брата, ни товарища. Просто мужчина, который отчего-то не может оставить меня в покое.

Я вдохнул полной грудью, чтобы не начать доказывать ей своё видение ситуации. Хочет строить из себя кремень, пусть строит, но даже сейчас я вижу, как бьётся вена на её шее, позволяя сосчитать удары сердца и обнаружить тахикардию.

Но я буду молчать. Сейчас и всегда.

— Я сказал, и надеюсь, что ты услышала. Когда пойдёшь за Аргеном, не забывай, что за твоей спиной стоим неравнодушные мы.

И я ушел, оставив её там. Размышлять над сказанным.

Мне не нравилась сложившаяся ситуация, но я не мог заставить себя изменить собственное решение, пока Виноградова не изменит своего.

* * *

Его слова никак не шли из головы ни на работе, ни дома, ни даже когда позвонил Прокопенко, виновато спрашивая, как я.

Да никак. Ощущение, что проваливаюсь в бездну, над которой летают коршуны, ожидающие, когда она выплюнет