Все еще впереди - Мариана Запата

– Что случилось? – спросила она, ухмыляясь.

– С чего ты взяла, будто что-то случилось? – произнесла я, запихивая в рот последнее печенье с начинкой из зефира и шоколада.

– Потому что ты ешь это печенье, когда злишься или раздражена. – Она ухмыльнулась еще шире. – К тому же я тебя знаю и вижу, что у тебя неприятности.

Она права. В трудную минуту я всегда утешаюсь печеньем с зефиром и шоколадом. Мальчикам известно, если они застали меня на кухне с упаковкой этого печенья, значит, что-то не так. Я искоса глянула на Джинни, достала обед и положила его в холодильник, дожевывая последний кусочек печенья, заменившего мне завтрак. Для равновесия я первым делом умяла банан.

– Один маленький спор с родителем на бейсболе – и тебя отстраняют от тренировки.

Даже не глядя на босса, я знала, что она согнулась пополам от смеха. Я это слышала, к тому же я хорошо ее знаю. Смех Джинни подействовал на меня заразительно, и я широко улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться в ответ. Мои слова и впрямь прозвучали нелепо.

– Это сделал Трип? – спросила она, утирая слезы.

– Нет, твой второй кузен. Трип просто стоял и смотрел.

Да, мы не были друзьями, но я все равно чувствовала себя преданной и дулась всю дорогу до работы.

Джинни снова рассмеялась:

– Что случилось?

Я подробно рассказала ей обо всем, и когда она кивнула мне в ответ, поняла, что не сделала ничего из ряда вон выходящего. К тому же Джинни было девятнадцать, когда она родила первого ребенка. Разумеется, ее это хоть немного, но задело. К счастью для нас обеих, она не предложила позвонить Трипу и замолвить за меня словечко. Она знает, что я никогда не попрошу ее о помощи, если способна справиться с возникшими трудностями самостоятельно. Джинни похлопала меня по спине и поделилась апельсином, и я сказала себе, что все это пустяки и не стоит того, чтобы тратить нервы.

Я повела себя неправильно, но все равно не отказалась бы от своих слов. Я взрослый человек и умею нести ответственность за свои поступки. Как только я это приняла, мое настроение улучшилось, и следующие несколько часов прошли лучше.

Пока я во время обеда не пошла в магазин, чтобы в перерыве между клиентами купить пару бутылочек газировки.

Напитки хранились под прилавком, очередь в кассу была, как всегда, длинной. Когда передо мной осталось два человека, дверь распахнулась, но я не обернулась. Я просматривала в телефоне расписание авиарейсов, планируя слетать в гости к лучшей подруге.

– Как дела? – произнес за спиной мужской голос.

Я не поняла, что он сказал это мне, и продолжила смотреть в телефон.

Раздался короткий смешок.

– Диана, ты решила игнорировать меня?

Кто это, черт возьми? Я в замешательстве оглянулась через плечо. Это оказался Трип, мой не-друг.

– Привет. Я не поняла, что ты ко мне обращаешься.

Мой тон и настроение не смутили его, и он улыбнулся еще шире.

– А к кому же еще?

Я пожала плечами и произнесла с легкой неприязнью:

– Не знаю.

Его и это не смутило.

– Покупаешь что-то к обеду?

– Нет, всего лишь две газировки. – Я умолкла, борясь с желанием нагрубить. Как всегда, победила вежливость. – А ты?

– Обед.

Если он знал, что я сейчас не хочу с ним общаться, то ничем этого не выдал.

– Как проходит день?

– Хорошо, – спокойно ответила я. – А твой?

– Не жалуюсь. – Он поднял брови и криво усмехнулся. – Ты тоже на меня злишься?

Будь моя неприязнь воздушным шариком, я бы сказала, что его только что проткнули иголкой. Очередь сдвинулась, и я со вздохом сделала шаг вперед.

– Может быть.

– Милая, не дуйся. Мы обязаны быть справедливыми. Мальчики не должны видеть ваших ссор и думать, что, если они подерутся, это сойдет им с рук.

Я открыла рот и хотела было возмутиться, что не устраивала драку, но тут же его закрыла. Порой мало приятного в том, чтобы быть взрослым. Я ненавижу вслух говорить о том, что была не права, хотя прошлым вечером частично признала свою вину в разговоре с Джошем. Однако Трип прав.

– Чтоб ты знала, я болел бы за тебя, а не за Кристи.

Разве я могла продолжать злиться после подобного признания, особенно когда оно сопровождалось лучезарной улыбкой?

– Ну, ты хотя бы болел за меня. Не представляю, что я сделала вашему главному тренеру. Во время общения с ним чувствую себя прокаженной. Каждый раз, когда я с ним говорю, он ведет себя так, будто я для него тяжкая ноша. Если он не хотел, чтобы Джош и я были в команде, то следовало заявить об этом раньше или просто не брать его.

– Что? Даллас? – Трип недоуменно нахмурился и рассмеялся.

Кажется, этот мужчина чаще всего именно смеется. Это очень мило.

– Да.

Я не собиралась говорить Трипу о нашей первой встрече. Кузен он ему или нет, его не касается, что случилось с братом Далласа. Я не знаю, что Даллас мог рассказать об этом другим. Может, вообще не упоминал. Я уж точно не собиралась трезвонить об этом. Мне не понравилось бы, если кто-нибудь вдруг взялся бы распространяться о моей жизни.

Блондин еще сильнее наморщил лоб и с недоверием качнул головой.

– Даллас первым выбрал твоего парня. – Он помолчал и снова покачал головой. – Он и в самом деле ведет себя так?

Я кивнула.

– Да ну, в этом нет никакого смысла. Я знаю его всю свою жизнь и никогда не видел, чтобы он на кого-нибудь злился. Он чертовски спокойный тип.

Мы говорим об одном и том же мужчине? При мне он злился на двоих человек.

Трип задумался, потом хмыкнул и прищурил один глаз:

– Ты с ним флиртовала?

Мое презрительное фырканье вряд ли можно было истолковать неправильно.

– Нет.

Я даже не думала о флирте. Ни чуточки. Может, слегка и засмотрелась на него, когда он вышел из комнаты в одних боксерах, я же не святая, но я запретила себе разглядывать его ниже подбородка, как только узнала, что он женат.

Трип, казалось, не на шутку удивился:

– Я просто спросил. Он довольно остро реагирует