Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

Незаметно для себя я заснула прямо на покрывале. А когда несколько часов спустя проснулась, в доме было темно, но не сказать, чтобы очень тихо. Этот дом жил собственной жизнью и никогда не отдыхал. И чтобы не вздрагивать от любого шороха, я решила включить музыку.

Я как раз собиралась переодеться, когда неожиданно услышала какой-то грохот. Выключив музыку, я замерла и напряженно прислушалась в полной уверенности, что это хлопнула дверца кухонного шкафчика.

Потом осторожно подошла к двери, медленно открыла ее под скрип ржавых петель. Внимательно вслушалась, а когда заурчала батарея, буквально подскочила от страха. Я сделала глубокий вдох и, мысленно выругав себя за неадекватную реакцию, снова включила музыку.

Достав спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, я решила пойти помыться, чтобы снова почувствовать себя человеком, ведь от волос до сих пор несло хлоркой. Чисто вымытая и словно заново родившаяся, я вернулась из ванной. Оказывается, меня уже ждали сообщения от Сары и Эвана.

Включив по дороге весь свет на нижнем этаже, я прошла на кухню, чтобы разогреть в микроволновке макароны с сыром. Налила себе стакан молока и отнесла пластиковый поднос с ужином в гостиную. Пожалуй, теперь мне всегда будет не слишком уютно сидеть в одиночестве, а уж в этом доме и подавно.

По телевизору шло какое-то слезливое ток-шоу, где говорили так быстро, что ничего нельзя было разобрать. Потратив впустую целый час своей жизни, я наша в результате старый черно-белый фильм, который знала практически наизусть.

– Эмма, тебе надо лечь в постель, – услышала я шепот. – Эмма!

– А? – Я была не вполне уверена, не снится ли мне это.

– Уже поздно, – продолжал тот же голос.

Я слегка откинула покрывало, и тут до меня дошло, что я не в своей кровати. С трудом открыла глаза. По телевизору транслировали обзор лучших моментов баскетбольного матча.

– Прости, что разбудил, – сказал сидевший напротив меня Джонатан. – Но в постели тебе будет гораздо удобнее.

– А который час? – сонно спросила я, пытаясь разглядеть время на экране.

– Уже больше двух ночи, – ответил он. Я заставила себя сесть, постепенно возвращаясь в реальность. А Джонатан настойчиво повторил: – Тебе надо лечь в постель.

– Хорошо, – вздохнула я, но даже не шелохнулась. В голове понемногу прояснилось, и я вопросительно посмотрела на него: – А ты почему не спишь?

– Хочу немного прийти в себя после своих снов, – расплывчато объяснил он, хотя я его прекрасно поняла.

А потом до меня вдруг дошло:

– Постой, ты же не собирался здесь оставаться!

– А я и не остаюсь. По крайней мере, очень на это рассчитывал. Я должен был отвести ее домой, а потом она попросила меня не уходить. И я просто… – Он сжал губы, так как явно не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить свое решение.

– Ты же знаешь, она всегда будет просить тебя остаться.

– Вот именно поэтому я не должен этого делать.

Меня смутили и слегка встревожили его слова. Но я решила ни о чем не спрашивать. И в результате он сам ответил на все мучившие меня вопросы.

– Я подал заявление на поступление в магистратуру, а ближайший подходящий университет расположен в округе Колумбия.

– О… – протянула я, начиная понимать.

Правда, мне почему-то не понравилось направление, которое принимал наш разговор.

– Мне с ней хорошо. Она страшно забавная и совершенно безбашенная. Не задает лишних вопросов, типа, откуда я родом. Ее абсолютно не волнует мое прошлое, и она реально хочет быть со мной.

– Но ведь это очень хорошо, так? – Неожиданно меня разобрало любопытство.

Интересно, почему он так тщательно скрывает подробности своей биографии? Хотя, с другой стороны, чья бы корова мычала! Ведь и мне о своей тоже не слишком-то хотелось говорить.

– Конечно, приятно, когда тебе не задают лишних вопросов, – ответил Джонатан. – Но боюсь, как бы у нее не возникло эмоциональной зависимости от меня. Я только хочу… – Он замялся в поисках нужного слова. – В общем, не люблю, когда на меня давят.

– Она всегда нуждалась в мужском плече, – выпалила я. И хотя собиралась говорить совсем о другом, неожиданно поняла, что попала прямо в точку. Мне вдруг стало стыдно за свою прямолинейность. Я бросила на Джонатана виноватый взгляд. – Я вовсе не то имела в виду…

– Ты, возможно, права, – перебил он. – И у меня нет уверенности, что ей нужен именно я. Вот такие дела. – (Я молча слушала, машинально выдергивая нитки из покрывала.) – В любом случае мне, конечно, не стоило обсуждать с тобой наши отношения, – неожиданно произнес он. – Прости. Все это как-то странно.

– Есть немного.

Хотя если оглянуться на прошедшие годы, то получается, что я абсолютно права. Она даже на короткое время не оставалась одна. Всегда находился какой-нибудь мужчина. Похоже, таким образом она хотела заполнить нишу, освободившуюся после смерти отца.

Я внимательно посмотрела на Джонатана, пытаясь понять, чем именно он напоминал маме незабвенного мужа. Возможно, дело в его улыбке. Когда отец улыбался, в уголках глаз сразу возникали смешные морщинки. И даже сейчас у меня как-то сразу потеплело на душе.

– Что? – спросил Джонатан, вырвав меня из мира воспоминаний.

– Ничего. – Чтобы скрыть смущение, я принялась разглаживать покрывало. – Просто думала о том, что, кажется, понимаю, почему она не хочет тебя отпускать.

– Но разве я не имею права на личное пространство? Неужели я сразу стал таким плохим?

– Нет, – ответила я. – Вот только не знаю, на кой ейтвое личное пространство. Ведь ты ей очень нравишься.

– Она мне тоже нравится, – с тяжелым вздохом признался он. – Но у нее ведь есть ты.

– Это совсем разные вещи, – рассмеялась я.

Джонатан ухмыльнулся и посмотрел мне прямо в глаза. И когда я не смогла сразу отвести взгляд, мне почему-то стало не до смеху.

– Наверное, пора ложиться спать. – Я вылезла из-под покрывала и направилась к лестнице, но неожиданно для себя окликнула его: – Джонатан!

– Да, Эмма.

– Только, пожалуйста, не надо ее обижать, – дрожащим от волнения голосом попросила я. – Не могу больше видеть, как она страдает.

Он помедлил, задумчиво посмотрел на меня и наконец ободряюще улыбнулся:

– Мне тоже не хочется ее обижать.

Тогда я повернулась к нему спиной и стала медленно подниматься по лестнице. Меня терзали сомнения. Я так толком и не поняла, выполнит ли он мою просьбу, и очень боялась, что нет.