Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

– Джон, убери свои поганые лапы! – вопила какая-то тетка.

Небритые парни дружно загоготали, когда женщина, в обтягивающих джинсах и кожаной куртке до пупа, рывком распахнула дверь, сверкнув на них глазами. Однако тип в кожаном плаще с упорством пьяного продолжал смотреть на меня. Я вздрогнула и вжалась в спинку сиденья. А он слегка пихнул локтем какого-то обрюзгшего парня, кивнул в мою сторону и что-то сказал.

– Джонатан, ну где ж ты? – прошептала я, беспокойно глядя на черную дверь и мысленно умоляя его поторопиться.

Я оглянулась, и усатый кретин ухмыльнулся. У меня екнуло сердце и похолодели руки. Я снова опустила глаза, надеясь, что ему скоро надоест и он перестанет пялиться.

– Выходи из машины, моя сладкая. – Он махнул рукой и тем самым привлек внимание остальных. – Дай я тебя угощу.

Заметив мое испуганное лицо, все дружно заржали. Я проверила, заперты ли двери, молясь в душе, чтобы Джонатан поскорее привел маму.

Усатый тип двинулся в направлении моей машины. Я принялась лихорадочно соображать, что делать, но тут, слава богу, черная дверь неожиданно распахнулась. На сей раз это оказался Джонатан. На руках он нес безжизненное тело моей мамы. Облегченно вздохнув, я выпрыгнула из машины, чтобы открыть им дверь.

Джонатан стал осторожно укладывать маму на заднее сиденье. Я опасливо покосилась в сторону остановившегося неподалеку усатого типа, на лице которого играла гнусная ухмылка. Но деваться было некуда. Дрожа от страха, я ждала, пока Джонатан не уложит маму. Единственное, чего мне хотелось, – побыстрее убраться отсюда.

– Эй, приятель! – окликнул усатый Джонатана. Я оцепенела. Джонатан закрыл заднюю дверь и пошел вперед, не обращая на парня никакого внимания. – Эй ты! – повторил усатый. Джонатан остановился, поняв наконец, что бугай в кожаном плаще обращается именно к нему. – Почему бы тебе не поделиться одной из твоих девочек? Она останется довольна. – Он буквально раздевал меня глазами.

– Это ты мне, что ли? – произнес Джонатан угрожающим тоном.

– Да, тебе. Мне тоже хочется попробовать. – Тип в кожаном плаще раздвинул губы под густыми усами в сальной ухмылке и направился в мою сторону.

Я прижалась к машине и, не сводя с него глаз, стала слепо шарить по двери в поисках ручки. Боялась спровоцировать его резким движением. Главное, не дергаться – и он не нападет.

– На твоем месте я не стал бы нарываться, – процедил Джонатан сквозь стиснутые зубы и сжал руки в кулаки.

Меня до смерти напугали металлические нотки в его голосе. Дружки усатого сразу притихли и, набычившись, начали окружать Джонатана.

А усатый тем временем, не обращая внимания на Джонатана, медленно, но верно подбирался ко мне.

– Ты, наверное, вкусненькая, – дыхнул он перегаром.

Я судорожно сглотнула и зажмурилась, оцепенев от ужаса, когда он наклонился поближе. Неожиданно машина вздрогнула и закачалась. Я открыла глаза и увидела, что Джонатан держит обидчика за шиворот, пригвоздив его к кузову.

– Не смей ее трогать, мать твою! – зарычал Джонатан.

Парень оказался повыше Джонатана, но поуже в плечах. Джонатан смерил противника свирепым взглядом. Приятели усатого придвинулись еще ближе, готовые в любой момент прийти к нему на помощь.

Они оба с секунду сверлили друг друга глазами, а потом усатый спросил:

– Ну и что собираешься делать?

Джонатан поднял сжатую в кулак руку.

– Джонатан, ради бога, не надо, – взмолилась я, понимая, что сейчас может произойти кровопролитие. – Ну пожалуйста, поехали отсюда!

Толпа приготовилась к драке. Напряжение росло, и я тряслась как осиновый лист.

И тут Джонатан, лицо которого окаменело от ярости, заметил меня краешком глаза. Увидев, что я буквально обомлела от ужаса, он медленно опустил кулак, его взгляд сразу смягчился.

Он уже хотел было отпустить усатого, но тот неожиданно подал голос:

– Послушай свою девчонку. Она дело говорит. Не лучше ли тебе убраться подобру-поздорову, пока я не попортил твое смазливое личико.

Услышав угрозу, Джонатан прищурился, у него на скулах заиграли желваки. Я судорожно вздохнула.

– Ну пожалуйста, Джонатан! – Я в отчаянии дотронулась до его руки. Он сразу расслабил мускулы и, медленно пятясь, отпустил усатого.

– Живо в машину, – резко скомандовал он, и я, едва дыша, вползла внутрь.

Не отводя взгляда от парня, который со злобной ухмылкой разглаживал плащ, Джонатан закрыл дверь.

Я оторопело смотрела, как он осторожно обходит машину, готовый в любой момент отразить удар, если усатый вдруг вздумает открыть дверь с моей стороны. Сердце мое билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Скажи спасибо, если бы не она… – начал Джонатан, садясь в машину.

– Тогда и базара бы не было, – перебил его усатый. – И не вздумай вернуться, если не хочешь нарваться на неприятности!

Джонатан скользнул внутрь и с силой захлопнул дверь. Его глаза, как раскаленные угли, буравили противника. А тот, наградив меня долгим взглядом, похабно чмокнул губами и нагло ухмыльнулся Джонатану. Я содрогнулась от отвращения.

– Все, давай просто уедем отсюда, – настойчиво попросила я.

Джонатан так сильно сжал руль, что у него на руках вздулись вены, а потом резко рванул с места. Взвизгнули шины, и машина, оставив за собой облако пыли, выехала с парковки.

Я была не в силах пошевелиться, разве что руки на коленях ходили ходуном. Проехав несколько миль, Джонатан наконец сбросил скорость и посмотрел на меня. В его темных глазах больше не было прежней ярости. Я всхлипнула и сморгнула слезы.

– Мне очень жаль, что все так получилось, – произнес Джонатан.

А я смотрела в окно, прилагая титанические усилия, чтобы не разрыдаться.

Джонатан свернул в карман дороги и остановил машину.

– Эмма! – (Я медленно повернулась к нему, не в силах говорить.) – Ты в порядке?

Я лишь слабо кивнула. И сразу замкнулась в себе. Не хотелось демонстрировать ему, насколько потрясли меня события этой ужасной ночи.

Но тут на заднем сиденье заворочалась мама, и он сразу переключился на нее.

– Что происходит? – беспомощно моргая, пробормотала она.

– Везем тебя домой, – ответил Джонатан, выезжая на главную дорогу.

– Джонатан? – всхлипнула она.

– Да.

– Я тебе звонила, – сказала она и снова невнятно повторила: – Я тебе звонила.

– Знаю, – не оборачиваясь, бросил Джонатан, которому надо было следить за дорогой.

Я повернулась к ней, и она попыталась сфокусировать на мне мутный взгляд.

– Эмили? – неуверенно произнесла она. – Ох, ну зачем ты здесь! – Голос у нее был такой грустный, что я отвернулась.