Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

«Ты мне нужна».

«Ты и он».

«Оба нужны».

По щекам начинают катиться слезы.

«Ну что ты плачешь-то, дурочка?».

«Потому что!».

Он поворачивается ко мне, протягивает руку, проводит по щеке, смахивая слезы.

- Рус… я…

Он прикладывает палец к моим губам.

- Я все понимаю, - тихо, шепотом. – Тебе не надо волноваться. Все хорошо. Правда?

Я киваю.

- Ну вот и славно, - улыбается. – Только давай… давай сейчас умоемся и поедем ко мне?

- А?

- Ну… просто там места побольше… и воздух.

- И Нина Петровна, - фыркаю.

- Именно, - смеется. – И Нина Петровна. Хотя мы можем обойтись и без нее.

- Рус!

- Я не настаиваю, - поднимает руки в защитном жесте. – Просто предлагаю. Честно слово!

- Ладно, ладно, - примирительно вздыхаю. – Только… можно…, - я смотрю на кактус. – Можно я его с собой возьму?

- Кого?

- Кактус. Он тут один скучает.

Фыркает. Потом кивает.

- Вот и хорошо, - улыбаюсь. – Мы рады.

День проходит тихо. Я сижу в гостиной с книгой. Ноут не открываю – врач запретил, да и голова начинает болеть если я в него пялюсь. Рус работает у себя - слышу иногда телефонные разговоры, короткие, деловые. Нина Петровна шуршит по дому – готовит обед, наводит чистоту.

В два садимся за стол. Нина Петровна с нами.

После обеда ухожу к себе. Хочется прилечь. Ложусь и… засыпаю. Просыпаюсь уже вечером. Спускаюсь в гостиную. Рус сидит в кресле с ноутбуком.

- Отдохнула?

- Ага, так сладко поспала.

- Ну и отлично. Закончу пару дел и сообразим ужин.

Киваю. Беру книгу. Мы молчим. Но это хорошее молчание. Не натянутое, не холодное. Просто - двое людей в одном пространстве. Каждый занят своим делом. В окно светит закатное солнце - низкое, золотое. Яблони отбрасывают длинные тени на траву. Хорошо.

Ужин он готовит сам. Я сижу на барном стуле и наблюдаю. Он режет, помешивает, пробует - молча, сосредоточенно. Иногда достает что-то из шкафа. Иногда смотрит на меня - быстро, как будто проверяет что я здесь.

- Могу помочь?

- Нет.

- Могу хотя бы...

- Нет, Маруся.

Я замолкаю. Смотрю как он готовит.

«Он готовит мне ужин».

«Просто готовит ужин».

«А я сижу и смотрю».

Наверное, в этом нет ничего такого, просто обычный вечер – кухня, ужин, мужчина, который режет лук и хмурится… просто потому что лук. Нормальный вечер. Но у меня щиплет глаза - не от лука.

«Не вздумай».

«Уже не вздумываю».

Ужин готов в восемь. Мы садимся. Едим. Он рассказывает про объект в Подмосковье, я спрашиваю, он отвечает. Мы обсуждаем концепцию - по делу, профессионально. Я говорю, что придумала новый угол. Он слушает. Кивает. Говорит - хорошо, завтра посмотрим. Я думаю - завтра. Он сказал завтра. Значит завтра я тоже здесь.

- Рус.

- Что.

- Ничего, - улыбаюсь в тарелку. - Спасибо за ужин.

Он смотрит на меня секунду.

- Ешь.

После ужина мы убираем вместе - молча, он споласкивает, я ставлю в посудомойку, посуда звенит тихо. Потом он вытирает руки, вешает полотенце. Выключает свет над плитой.

- Пойдем, - говорит он.

Мы идем к лестнице. Я иду рядом и думаю - а теперь как? Наверное, сейчас он скажет «спокойной ночи» - и я пойду в свою комнату. И это нормально. Это правильно. Мы поднимаемся. На площадке - два коридора. Налево - моя комната. Направо - его. Я останавливаюсь. Он останавливается рядом. Я смотрю налево.

«Наверное в свою».

«Наверное так правильно».

«Наверное он сейчас скажет...»

Он берет мою руку. Молча. Просто берет - как вчера ночью - и делает шаг направо. Я иду за ним. Его спальня - я никогда здесь не была - простая и строгая, как он сам. Он не включает яркий свет - только торшер у кровати. Мягко. Тепло. Смотрит на меня. Я смотрю на него.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - спрашивает он.

- Да.

- Голова?

- Рус.

- Что.

- Хватит спрашивать про голову.

- Хорошо, - кивает. А потом подходит, берет мое лицо в ладони - осторожно, как что-то важное. Смотрит.

- Маруся.

- Что.

- Ты вчера сказала.

- Сказала.

- Я слышал.

- Знаю.

- Я хочу ответить… но… я как будто не умею словами…

- Понимаю.

- Но я хочу, чтобы ты знала.

- Я..., - замираю на секунду, а потом киваю, - теперь я знаю.

Он смотрит на меня еще секунду. Потом целует.

Это - медленно. Внимательно. Как будто времени много и торопиться некуда. Его руки - осторожные, спрашивающие. Он не спешит. А я думаю - вот так он говорит: не словами, а вот этим - медленно и внимательно, останавливаясь когда нужно и продолжая когда я отвечаю.

Это такой язык, и я обязательно его выучу.

Потом - тихо. Темнота за окном, редкие звезды. Его кровать - широкая, теплая, пахнет им. Я лежу у него на плече. Он молчит.

- Рус.

- Что.

- Скажи что-нибудь.

- Ты мне нужна, - говорит он тихо. - Ты и то, что внутри тебя. Оба.

Я лежу и смотрю в темноту.

«Слышишь?»- думаю я. -«Дядя Усик сказал что мы ему нужны. Оба. Это - его «люблю». Другими словами - но это оно».

«Запомни».

Я закрываю глаза. Прислушиваюсь к тому как бьется его сердце. И как в ответ стучит мое. Ровно, тихо, убаюкивающе. И я тихо-тихо проваливаюсь в сон.

В его кровати.

Дома.

Глава 36. Рус

Она спит – у меня, в моем доме, в моей кровати, а я лежу рядом и слушаю как она дышит. И думаю – первый раз в моей постели. Почему так? Мы вроде же встречались - и я ни разу не привез ее к себе, ни разу не остался у нее на ночь, и мы никуда не ходили вместе... вообще никуда.

«Вот именно – вроде же…».

Поэтому и встречались на работе или у нее, да и то всего несколько раз. И сюда – сюда никогда.

И я считал, что так правильно. Что если не впускать человека в свое пространство - потом не будет пусто.

Умный. Был.

Она ушла осенью. И как-то разом,