Встречай меня в полночь - Сюзанна Энок

Син не отрывал глаз от Марли.

— Я известен тем, что держу пари почти на все, и выигрываю больше, чем теряю.

Марли дал знак крупье.

— Большинство выигрышей можно легко потерять снова, — сказал он, бросив два фунта рядом с семеркой.

Син сложил двадцатифунтовую купюру в форме женской шляпки и поместил ее рядом.

— Начинать игру с такой ставки? Для меня это слишком дорого! — запротестовал Пэрриш.

Четвертый игрок, виконт Уайлинг, взглянул на стол и на ставки.

— Милая шляпка, — сказал он.

— Благодарю. Я могу сделать полногрудую даму из стофунтовой бумажки.

— А я могу сделать одну за два шиллинга в Чаринг-Кросс, — усмехнувшись, ответил Уайлинг.

Пятый за столом пьяно рассмеялся.

— Два шиллинга? Отлично, Уайлинг! Это было остроумно, но отвлекло Марли.

— Если я выиграю, то сохраню сто фунтов, — возразил Синклер. — И это оказывается самой экономной частью брака, джентльмены.

Марли мрачно посмотрел на него.

— Что же экономного в браке? — пробубнил он. Синклер только улыбнулся ему. Пэрриш кашлянул.

— Я полагаю, там, где замешаны сексуальные отношения, нет такой вещи, как «спасибо».

— Отлично сказано. Из своего опыта…

— Заткнитесь, Олторп! — взревел Марли. — Мы знаем, что вы завладели Лисичкой. Вам не нужно останавливаться на деталях.

Син нахмурился:

— Я говорю вообще, мой мальчик. Не помню, чтобы я упомянул мою жену. — Он осознал, что действительно был слишком пьян и слишком разочарован поведением Виктории, чтобы вести подобные разговоры. Даже если это вызовет Марли на откровенность, он будет смотреть в лицо Лисички, испытывая последствия своей нескромности.

— Нет, вы не упоминали, — произнес Пэрриш значительно. — Теперь моя ставка, не так ли? Я поставлю пять фунтов, а если проиграю, заберу ваш золотой кораблик с собой.

Испытывая смутную благодарность к приятелю Марли за помощь при отступлении, Синклер решил направить их мысли в другую сторону.

— Хотелось бы, чтобы у моего брата было мужество заключать пари. Я мог бы начать получать удовольствие от моего наследства еще до его смерти.

— Возможно, ваш брат достаточно хорошо разбирался в том, с кем держать пари, — протянул Марли, и сердитый красный цвет его лица постепенно сошел на нет. — Мы провели вместе немало приятных вечеров.

Син сидел стиснув зубы и почти не заметил, как они с Пэрришем выиграли.

— Извините, я не расслышал. Вы упомянули «Томас» и «приятный» одновременно?

Уайлинг снова засмеялся, и Синклер решил, что в конце концов виконт не такой уж плохой малый. Пятый игрок, господин Хеннинг, также рассмеялся со сдержанной сердечностью.

— Я не знал Олторпа близко, но он казался славным парнем.

— И был таковым. — Марли хмыкнул. — Он имел хорошую голову на плечах, хотя время от времени поворачивал ее не в том направлении.

Так.

— Извините, — перебил маркиз, — вы можете недооценивать характер моего покойного брата, но не касайтесь его сексуальных предпочтений. Это удар ниже пояса.

— Я говорю совсем о другом, вы, кретин. Он непрестанно советовал мне отделаться от моих акций во французских компаниях. Признаю, это было благородно, но я потерял бы тогда целое состояние, если бы прислушался к нему.

— Так или иначе, вы все-таки потеряли его, не так ли? — прокомментировал Уайлинг. — Частично оно досталось мне в этой самой комнате, насколько я помню.

— Ну-ну, — произнес Пэрриш, кладя руку на плечо Марли и не давая ему подняться на ноги. — Никогда не пейте хороший портвейн, чтобы оплакать дурные долги. Я здесь, чтобы играть в фаро.

Синклер кивнул, решив, что самые острые вопросы о Виктории задаст ее бывшему кавалеру завтра утром.

— И я тоже.