Самая желанная - Мэри Джо Патни

Он загасил четыре свечи, оставив одну-единственную.

– Думаю, в этом месте мы немного отклонимся от сценария. Скрывать вашу красоту в полной темноте было бы преступлением.

Оставшейся свечи было достаточно, чтобы озарять сцену, и в ее пламени даже казалось, что синие глаза Дианы засияли еще ярче. Губы ее были чуть приоткрыты, а груди бурно вздымались, что, по мнению Джервейза, свидетельствовало о крайнем возбуждении.

«А неплохую игру она придумала», – промелькнуло у него. И действительно, он ни разу в жизни не был влюблен, а его единственный опыт в постели с девственницей оказался ужасной катастрофой, воспоминания о которой преследовали его и по сей день. Но сейчас фантазия Дианы пробудила в нем романтическую жилку, запрятанную столь глубоко, что до сих пор он даже не подозревал о ее существовании. Ему ужасно захотелось поверить в невинность Дианы, захотелось поверить в то, что и сам он мог начать все заново.

Склонившись над Дианой, Джервейз обхватил ее лицо ладонями и поцеловал со всей нежностью, на какую только был способен. Один раз в жизни он сбросит с себя оковы вины и представит, что достоин любви и что сам может любить по-настоящему. В реальной жизни такое счастье для него недостижимо, но сейчас он вполне мог помечтать.

– Диана, дорогая, никогда не позволяйте мне причинить вам боль, – прошептал он осипшим от нежности голосом. – Вы такая необыкновенная…

Она обвила его шею руками, и губы их снова слились в поцелуе, который длился бы намного дольше, если бы не то обстоятельство, что на них по-прежнему было слишком много одежды. Минуту спустя Джервейз прервал поцелуй и, приподнявшись, принялся расстегивать манжеты, а Диана потянулась к пуговицам его рубашки.

– Не слишком ли дерзко для моей роли я действую? – прошептала она, расстегивая первую пуговку. Ее рука скользнула под его рубашку, и пальцы коснулись жестких волосков на мускулистой груди.

– Возможно, – прохрипел в ответ Джервейз. – Но не останавливайтесь.

Самые обычные прикосновения женских пальчиков к его груди так сильно возбуждали.

Диана улыбнулась, явно удовлетворенная его реакцией. Джервейзу потребовались недюжинные усилия воли, чтобы встать, стащить с себя оставшуюся одежду и бросить на пол. Затем, склонившись над Дианой, он чуть приподнял ее и снял с нее ночную рубашку – теперь она была полностью открыта его восхищенному взору. «Как хорошо, что я оставил одну свечу», – подумал Джервейз.

Опустившись на кровать рядом с Дианой, он вновь принялся ласкать и целовать ее груди, теперь уже освобожденные от всех покровов. Наконец, убедившись, что соски не могли набухнуть еще сильнее, прошептал:

– Я буду очень внимателен, чтобы ни одна часть вашего прекрасного тела не осталась без внимания.

– Вы тоже прекрасны… – прошептала Диана, проводя ладонью по мускулистой груди, обильно покрытой шрамами. Причем на теле его не было ни унции лишней плоти – сплошные мускулы.

А Джервейз тем временем поглаживал ее бедра и живот, потом пальцы его коснулись треугольника волос между ног. И в тот же миг он поцеловал ее в губы, а пальцы одновременно остро проникли между нежными шелковистыми складками. Диана вздрогнула и судорожно сглотнула, причем выглядело это так убедительно, что Джервейз и впрямь готов был поверить, что перед ним – невинная девственница. Входя в роль, он ласково прошептал:

– А теперь расслабьтесь. Мы не будем спешить, пусть это займет столько времени, сколько вам нужно. – Он принялся осторожно поглаживать ноги Дианы, и та, прекрасно играя свою роль, через некоторое время открылась для него.

Чуть помедлив, Джервейз опустился между ее ног и медленно вошел в нее. Она так убедительно изображала девственницу, что он даже немного удивился, не встретив преграды на своем пути. Диана тихо ахнула, и это прозвучало необыкновенно эротично – настолько, что Джервейзу потребовалась вся сила воли, чтобы не испытать разрядку в тот же миг. Он замер на несколько мгновений. «Главное – помнить про наши роли», – сказал он себе. Да-да, не забывать про роли – это поможет ему сохранять контроль над собой.

Заставив себя улыбнуться, он прошептал:

– Теперь я дам вам несколько минут, чтобы вы привыкли к новым ощущениям, а я тем временем немного остыну.

Диана восторженно улыбнулась и приподняла бедра, одновременно вращая ими, чтобы усилить приятные ощущения. До того как он ее наполнил, она даже не знала, что чувствовала ужасную пустоту.

Джервейз же шумно выдохнул и пробормотал:

– Но предупреждаю, не делайте так, если только не хотите, чтобы все закончилось слишком быстро.

Диана замерла и прошептала:

– О, нет-нет, я не хочу, чтобы слишком быстро…

Вглядываясь в лицо Джервейза, Диана удивлялась: она даже в мечтах не могла представить, что на этом обычно мрачном лице могло появиться выражение такой открытости и интимности. Потянувшись к Джервейзу, она провела ладонью по его щеке, затем – по сильной мускулистой шее.

А он еще с минуту пребывал в неподвижности – ему требовалось время, чтобы восстановить самоконтроль. Наконец, начав двигаться в ней и все еще стараясь быть нежным, он прошептал:

– А теперь я бы объяснил вам, что делать, чтобы мы нашли общий ритм. Да-да, главное – общий ритм.

И он стал двигаться все быстрее, внимательно всматриваясь в лицо Дианы. Она тихо застонала и закрыла глаза, наслаждаясь чудесными ощущениями. При всем том, что рассказывала ей Мадлен, она даже представить не могла, что наслаждение может быть таким острым и мучительным. Невольно впиваясь ногтями в спину Джервейза, она раз за разом устремлялась ему навстречу; казалось, что тело само находило нужный ритм – помимо ее воли. В какой-то момент, когда наслаждение сделалось невыносимым, Диана взмолилась:

– Джервейз, прошу вас, пожалуйста!.. – Она сама не знала, о чем просит, но все же раз за разом повторяла: – Пожалуйста, пожалуйста…

Несколько секунд спустя Диана содрогнулась всем телом и громко вскрикнула, но ее голос почти тотчас же заглушил хриплый крик Джервейза. Сделав последний толчок, он излился в нее, и оба замерли в изнеможении. Теперь в тишине слышалось только их частое неровное дыхание.

Крепко обнимая любовника – даже сейчас она не желала его отпускать, – Диана чувствовала, как из-под ее прикрытых век струятся слезы, но даже не пыталась их утирать. Внезапно Джервейз приподнялся и освободил ее от своего веса; при этом Диана почувствовала, что он смахнул слезы с ее щеки.

– Я не сделал вам больно? – послышался его тихий голос.

Диана открыла глаза и улыбнулась:

– Нет, вовсе нет. Просто это было так… так чудесно. Я плачу от всего, что вызывает у меня сильные чувства, и не важно, радостные они или нет.

Джервейз улегся на бок с ней рядом – они все еще были соединены – и, обхватив ее лицо ладонями, проговорил:

– Я никогда еще не испытывал ничего подобного. Игра, которую вы предложили… Это было замечательно. И вы играли очень убедительно. – Он хмыкнул и добавил: – Временами мне действительно казалось, что вы невинная.