Самая желанная - Мэри Джо Патни

Взяв подсвечник, Диана пошла вниз – виконт следовал за ней – и отперла парадную дверь. Все остальные в доме давно уже спали, и где-то три раза пробили часы. Была глубокая ночь, самый темный ее час.

До того как Диана открыла дверь, Джервейз взял у нее подсвечник и поставил на стол, потом обнял ее и поцеловал на прощание; поцелуй был долгий и страстный – как в постели. А Диана, обвивая руками его шею, думала о том, что будет с нетерпением ждать его следующего визита.

Разумеется, Джервейз все это время понимал: глупо заявлять свои права на такую женщину, как миссис Линдсей, с какой бы нежностью, с каким бы восторгом она ни смотрела на него, – все же она была куртизанкой и не стоила того, чтобы из-за нее расстраиваться. Однако же…

Не в силах совладать с собой, Джервейз сунул руку между полами ее пеньюара и прошептал:

– Диана, я хочу, чтобы вы были моей. – Он коснулся пальцами самого интимного местечка. – Только моей, Диана.

Она молча покачала головой, и Джервейз не смог понять выражения ее лица даже в тот момент, когда почувствовал непроизвольный отклик ее тела. Ему вдруг захотелось взять ее снова: прямо здесь, на тонком восточном ковре, покрывавшем холодный мраморный пол, – но поскольку она тоже этого хотела… возможно, будет лучше, если он не удовлетворит их взаимное желание – пусть потерпит.

Выпустив Диану из объятий, он молча развернулся, отворил дверь и ушел в ночь.

Запирая дверь на засов, Диана невольно поежилась. «Что же дальше?» – спрашивала она себя. У себя в спальне она переоделась во фланелевую ночную рубашку с длинными рукавами и высоким воротом – полную противоположность тому эротическому наряду, в котором встречала любовника, – и, забравшись под одеяло, тяжело вздохнула. Диана спала в этой комнате уже три месяца, но никогда еще кровать не казалась ей такой широкой, а постель – холодной.

Несмотря на усталость, ей никак не удавалось заснуть, в ушах постоянно звучали слова Мадлен: «Плотская любовь – обоюдоострый меч». Тогда Диане казалось, что она поняла эти слова, но действительный их смысл стал ей понятен только сейчас. К тому, что произошло этой ночью, она оказалась совершенно неготовой, и случившееся ошеломило ее. И не только потому, что она открыла новые для себя миры физических ощущений, но и потому, что эта ночь внесла сумятицу в ее чувства. У них с Джервейзом возникла близость, абсолютно непохожая на ее чувства к сыну и к друзьям. И, конечно же, их влекло друг к другу – она желала его так же страстно, как он ее. Более того, ей очень хотелось уступить его желаниям: пообещать, что она будет принадлежать только ему, – чтобы суровые черты его лица смягчились и сменились неотразимой нежностью, как уже было этой ночью. Она хотела получить над ним власть, но только для того, чтобы сделать счастливым. Что ж, может быть, она и смогла бы сделать его центром своего мира, но разве для этого она приехала в Лондон?

Кое-что из произошедшего между ними Диана уже поняла, но чувствовала, что за пределами ее понимания осталось гораздо больше. Джервейз, как и она, многое испытал в своей жизни, но, в отличие от нее, почти не исцелился от душевных ран. И если она не поймет, как его исцелить, то не сможет быть с ним счастлива.

«Как же холодно одной в постели…» – со вздохом подумала Диана, обхватив плечи руками. Но все же, несмотря ни на что, она не подчинится Джервейзу. Даст бог, настанет день, когда она сможет благополучно сдаться лорду Сент-Обину, но перед этим очень многое должно измениться. Они должны быть равными в любви, а не господином и рабыней. Да-да, равными. Потому что их свела не просто судьба, а сама Немезида, богиня возмездия. Знай она заранее, что так случится, – осталась бы в коттедже Хай-Тор, но теперь уже поздно было отступать. Нить, связавшая ее с Джервейзом, оказалась настолько крепкой, что не признавать ее существование просто невозможно. В предстоящие дни она будет играть роль независимой женщины, а примет он это или нет – его выбор. Давая себе это обещание, Диана не знала, сможет ли его выполнить. А сейчас, уткнувшись лицом в подушку, она даже не знала, отчего плачет: от радости или горя.