Обретенная любовь - Гайя Алексия

– Говорят, ты изнасиловал девчонку. И твою рожу даже по телику показали. Так что ты рискуешь провести тут много времени…

Я сбегаю. Вываливаюсь в коридор. Там прогуливается какой-то тип, не обращая на меня никакого внимания. Охранник появляется у меня прямо перед носом.

– Эй, а ты что в камере забыл? Сейчас время прогулки, а ну-ка на выход!

Он и секунды не дает мне опомниться и подталкивает дубинкой в спину. Я уже собираюсь ответить, но в последний момент беру себя в руки. Спокойно, парень.

– Двигай, Немой. Тут все знают, кто ты такой, и ты никого тут не впечатлишь, придурок.

Я не реагирую. Пусть думают, что хотят, я уверен, моя львица восстановит справедливость. Сейчас нужно только, чтобы он заговорила. Потому что я не знаю, сколько еще смогу здесь продержаться.

* * *

Огромный двор залит солнцем и полон опасных подонков, которые играют в карты или гоняют мяч – и так проводят свое свободное время. Я ловлю на себе гнетущие взгляды и слышу грубые оскорбления от жирдяев, которые рассчитывают на какую-то реакцию. Но я ни на что не обращаю внимания, я уже давно умею это делать и тут, в конце концов, могу извлечь из этого пользу: это поможет мне выжить в среде, явно враждебной для таких засранцев, как я.

Я быстро осматриваюсь и понимаю, что единственное место, где я могу примоститься среди этого пространства для «игрищ», – стена прямо позади меня. Баскетбольная площадка, похоже, занята двоюродными братьями насильника, с которым я недавно познакомился. Впрочем, группа качков-афроамериканцев наблюдает за мной издалека. Я физически ощущаю их желание устроить мне «радушный прием». Отвожу взгляд и снова осматриваюсь. Дальний угол – явно собственность пуэрториканцев, и они тоже уже заметили меня. Они не любят новеньких.

Я прислоняюсь к стене, засовываю руки в карманы и опускаю голову. Тиг, возьми себя в руки, парень. Ты ведешь себя как жертва, черт побери! Я долго пытаюсь поднять нос и достойно встретить все эти гребаные взгляды (как я делаю обычно), но ничего не меняется. Я всего лишь тень сорвиголовы, которым был когда-то. Я стою и рассматриваю выданные мне башмаки. Они немного великоваты. Может, это сделано специально, чтобы бежать было неудобно?

Рядом мелькает чья-то тень. Я с трудом поднимаю взгляд и вижу типа далеко за сорок. Он косится на меня. Что ему нужно? Он быстро скрывается из виду, но я успеваю заметить нечто, что меня успокаивает: татуировку на предплечье. Этот парень – член самой большой в Нью-Йорке банды. И я знаю, чего он от меня хотел: по моим татуировкам можно понять, из какой банды я.

– Эй, у тебя что-нибудь есть?

Я поднимаю голову и вижу прямо возле себя непонятно откуда взявшегося наркомана. Этот кретин подошел слишком близко. У него гнилые зубы, и от него несет дерьмом, как он всех наркоманов.

В руке он держит зажигалку, беспрестанно чиркая кремнем. Единственная возможная причина, по которой он со мной заговорил, – в том, что у него ломка. Еще я знаю, что от этого отребья можно ожидать чего угодно.

– Давай сюда, что там у тебя! Мне сказали, ты привез кристаллы.

Что? Что за чушь, придурок? Я отхожу от него, не спуская с него глаз. Он облизывает губы и быстро моргает несколько раз. Чертов наркоман.

– Куда пошел, татушечка? Я тебе сейчас дам прикурить!

Подходи ближе, и посмотрим, кто кому тут прикурит! Эти слова застревают вместе со слепой яростью у меня в горле. Я сжимаю кулаки, и дальше происходит неизбежное: он подходит ко мне. Непонятно, что конкретно он хотел сделать, но я не оставил ему времени на раздумья. Я толкаю его, и резкая боль разрывает ребра. Этот нервозный придурок пробует стену на вкус, так ему и надо. Зажигалка падает к моим ногам, а он остается лежать на земле.

– Эй! Охрана!

Черт возьми! Я краем глаза замечаю двух охранников, которые появляются неизвестно откуда. Я поднимаю руки, а парень вскакивает и бежит, впечатываясь своим плечом прямо мне в бок. Точно как на матче по регби. Я реагирую молниеносно и неосознанно: успеваю ударить его два или три раза, пока охранники нас не разнимают.

* * *

– Опять вы?

Я стараюсь не смотреть медсестре в глаза.

– Этот полоумный меня избил! – орет наркоман с соседней кровати.

Он истекает кровью, но в свою защиту могу сказать, то тут скорее виновата стена, чем мой кулак. Зато он меня здорово достал, целясь в ребра. В какой-то момент я даже думал, что потеряю сознание от боли. А охранникам все равно, как ты себя чувствуешь. Если им нужно, чтобы ты шел быстрее, лучше им не перечить.

– Достаточно! Я прекрасно знаю, как вы можете себя вести, – отвечает она, растягивая занавеску между нашими кроватями.

Докторша несколько секунд с сомнением разглядывает меня, а затем уходит за какими-то лекарствами. Когда она возвращается, мне уже немного легче дышится. Она дает мне что-то выпить и уходит к наркоману. Он поносит ее, а уже через секунду умоляет об инъекции. У этой женщины просто бесконечное терпение. Прямо как у Энджи с Чеви. Она болтает с ним, как с ребенком.

* * *

Из медпункта меня забирают двое охранников, проводят несколькими коридорами и запихивают в так называемую «яму».

– В камеры до звонка не заходить, обыск! – произносит верзила перед тем, как уйти.

Я поднимаю глаза на часы, висящие наверху. Сейчас начало седьмого.

– Он забрал мою зажигалку!

Черт, наркомана тоже привели сюда из медпункта.

– Так забирай, только не слишком долго! У тебя уже второе предупреждение. Еще одно – и проведешь неделю в карцере! – говорит ему охранник, подталкивая к металлической лестнице, от которой разносится адский грохот.

Через мгновение они проходят прямо перед моим носом. Между нами вклинивается дубинка:

– Вам запрещено приближаться друг к другу, это понятно? Доу, у тебя первое предупреждение. Еще два – и ты знаешь, что случится.

И он уходит. Наркоман показывает мне средний палец – и черт с ним. Кто-то другой задевает меня плечом, проходя мимо.

– Сирота… – шепчет он, остальные слова тонут в шуме голосов.

Что? Я не расслышал! Я приглядываюсь, но не успеваю рассмотреть его лица – он исчезает. В этих оранжевых комбинезонах все заключенные похожи друг на друга.

Я кладу руки в карманы и нащупываю лежащую в одном из них зажигалку. Черта с два я ее верну. Сейчас это все, что у меня есть.

– Перекличка! Всем стоять на месте! –