Обретенная любовь - Гайя Алексия

Все останавливаются. Даже старый нацист выходит из камеры и спокойно встает рядом со мной. Сколько же ему лет?

– Ты, кажись, познакомился с Тедом.

Я бросаю на него косой взгляд. Он такой маленький, как ему удается избегать нападений? Неужто свастика защищает?

Раздается громкий звонок.

– По камерам!

Старик трогается с места, как и все остальные. Я тоже, но быстро понимаю, что в камеру можно попасть, лишь отстояв длинную очередь. В длинном коридоре друг за другом выстраиваются более или менее спокойные заключенные. Особо буйных к концу очереди подгоняют пятеро охранников.

– Первое предупреждение в первый же день! А ты крутой!

Тип, стоящий позади, шепчет мне прямо в ухо. Я не двигаюсь: он чем-то тычет мне в спину. И я чувствую, что эта штука довольно острая, так что все может закончиться довольно плачевно. Охранники находятся только в начале и в конце очереди, так что вряд ли смогут заметить, что этот придурок прилип ко мне сзади.

– Меня прислал твой друг. И он передает тебе сообщение: ему не терпится увидеться с тобой один на один, Тиган Доу.

Что? Я хмурюсь. Я что, с кем-то здесь знаком?

– Вперед! – кричит охранник с другого конца коридора.

Очередь сдвигается, и тип за моей спиной, подтолкнув меня вперед, скрывается в одной из камер. Мне же до своей идти в другой конец коридора.

Глава 22

Елена

Я поворачиваю ключ зажигания, и машина трогается, но мне по-прежнему кажется, будто это происходит недостаточно быстро. Я срочно должна уехать отсюда. Радио еще не успело поймать волну, а мои шины уже взвизгивают на выезде с парковки.

Я снова вытираю слезы. Даже не совсем понимаю, что конкретно ввело меня в такое состояние. Мысль о том, что весь лицей считает Тига виновным, лишает меня последних сил. Не знаю. Возможно, я ждала поддержки от своих друзей. Может, надеялась, что они примут меня в свои распростертые объятия и выстроят стену между всеми этими пересудами и мной. Я вдруг начинаю осознавать, что во всем этом болоте я тону совершенно одна. Слова Софи пульсируют в моей голове. Что это значит: она меня «предупреждала о Тиге»? Черт возьми, это такой бред, что я невольно задумываюсь, не сплю ли я. Может, я не так поняла? Нет же, я своими ушами все слышала. Эта дешевка, которая вытатуировала себе его имя в надежде, что он ее все-таки заметит, теперь каждому встречному смеет говорить, будто Тиг – преступник? Она вообще знает, что тогда произошло в раздевалке? И хотела ли она мне помочь на самом деле? Миллионы подобных вопросов крутятся в моей голове. Это очень изнурительно. И единственный человек, который может дать мне ответы на них – это Тиг.

Я прокручиваю все это в голове, снова и снова вспоминая события той вечеринки в лицее. Я все еще не понимаю, как Тиг там оказался, как он разбил нос Софи, и еще меньше понимаю зачем. Он ведь не мог с ней встретиться, но каким-то образом умудрился ударить.

Я резко паркуюсь у дома.

Чев катается на велосипеде и останавливается, завидев меня.

– Привет, Елена!

– Привет, малыш! Пожалуйста, не говори маме, что я приехала, ладно?

– Ладно, – запросто отвечает он. – Она в саду, что-то сажает.

Это меня полностью устраивает. Нет никакого желания выслушивать ее вопросы о том, как прошел сегодняшний день. У меня есть дела поважнее. Я вхожу в дом тихо, как мышка, и сразу иду в комнату Тига. На его столе лежит письмо, вернувшееся вчера. Я его вскрываю и разворачиваю листы. Надо его переписать.

Мне понадобился целый час, чтобы закончить новое письмо. Я дополнила его тонной вопросов, разрывающих мою голову. Я кладу его в чистый конверт, и вдруг в дверь стучат. Я оборачиваюсь – входит отец. Проклятье! И короткого взгляда достаточно, чтобы понять, что все опять закончится скандалом.

– Все нормально? – спрашивает он.

Я хмурюсь и отвечаю немного неуверенно:

– Эм… Ну да.

Он садится на кровать Тига и наблюдает за мной. Правда, теперь под его взглядом я не могу даже пошевелиться.

– Это письмо Тигу? – опять задает он вопрос.

Как я ни пытаюсь, мне никак не удается вычислить, в каком папа настроении, чтобы понять, как правильно отвечать. Он спрашивает, потому что считает, будто мне не стоит с ним общаться, или он, наоборот, согласен? Я молча избегаю его пронзительного взгляда и тихонько кладу письмо на стол, думая, что сейчас начнется лекция о том, что мне не стоит этого делать. Но отец молчит. Он всегда так делает: сначала молчит, а уже через секунду кричит. Я напряженно ожидаю начала скандала.

– Отлично.

Что? Я все правильно поняла? Я поднимаю на него взгляд. Он улыбается.

– Но, если ты снова напишешь свое имя в строке получателя, оно опять вернется, – в итоге произносит папа.

Мои ноги расслабляются. Спокойно, Елена.

Я ослабляю бдительность, но пока не выпускаю оружие из рук. Я мельком гляжу на отца. Он выглядит прямо как Чеви, когда мама угощает того конфетами, – довольным. По моим щекам текут слезы – и вот теперь я, наконец, осознаю, насколько для меня важно, чтобы отец принял наши с Тигом отношения. Я думала, будто смогу без этого обойтись, но нет. Сейчас мне нужна его поддержка.

Я улыбаюсь в ответ, но мои слезы, кажется, выбивают его из колеи. Слышно, как он вздыхает, пока ищет, на чем остановить взгляд.

– Так… Ну, а как прошел день в лицее?

Да, надо сменить тему, разговор о Тиге сейчас для меня тоже будет слишком тяжелым.

Очень странное ощущение. С мамой я всегда найду, о чем поболтать. Но с отцом это сделать гораздо сложнее. Как будто мы говорим на разных языках. Я все время боюсь сказать что-нибудь такое, что может вывести его из себя. И, кажется, он тоже. Как мы до этого докатились? Не понимаю. У меня такое чувство, будто однажды утром я проснулась, а между нами уже выстроился непреодолимый барьер. Мы смотрим на одни и те же вещи по-разному, привязанность попросту исчезла, а общение превратилось в один сплошной крик. Но нам ведь есть, что друг другу сказать. Я нахожу тонну повисших в пустоте идей, когда открываю свой мысленный ящик под названием: «Что бы я хотела сказать своему отцу», однако все это остается закопанным где-то глубоко у той самой стены, что отделяет меня от первого мужчины в моей жизни, которого я люблю и всегда буду любить.

– Если не