Долгая игра - Рейчел Рид

Внешняя часть левого колена полностью стала темно-фиолетовой и выглядела опухшей.

— Господи, — перепугался Шейн. Он осторожно провел кончиками пальцами по синяку. — Может, тебе стоило сегодня сходить к врачу.

— Я был у врача команды вчера вечером. Это просто синяк. У тебя что, никогда не было синяков?

— Я принесу лед.

Илья издал невнятный звук, который Шейн интерпретировал как «Лед будет очень кстати, но я ни за что в этом не признаюсь».

Он ушел и вернулся с пакетом льда, парой таблеток ибупрофена и стаканом воды. Он аккуратно приложил лед к колену Ильи, а тот принял таблетки.

— Спасибо, мой газонокосилка (последнее слово по-русски — прим. пер.).

Илья любил играть в такую игру. Иногда он использовал случайные русские слова в качестве ласковых обращений, проверяя тем самым знания Шейна. Тот на мгновение задумался, пытаясь вспомнить значение слова, но в итоге сдался.

— Понятия не имею, как это переводится.

— Это, э-э... ну для стрижки травы.

— Газонокосилка?

— Да.

— Додумался, блин.

Шейн наклонился, собираясь поцеловать Илью, но почувствовал, как что-то впилось в бедро. Он тут же вспомнил о пластиковых перстнях в форме сердечек. Дети настояли, чтобы они с Ильей оставили перстни себе. Шейн достал их из кармана и положил на кофейный столик. Он уже собирался вернуться на кухню, когда Илья тихо произнес:

— Детям было все равно.

— Ты о чем?

— О нас. Они знали, и их это не волновало.

— Да. Это было неожиданно.

Шейн понятия не имел, с чего Руби и Джейд были так уверены, что они с Ильей — пара. Он не сомневался, что родители ничего не говорили девочкам, давать такую информацию маленьким детям было бы довольно рискованно, — но те знали, принимали это и искренне радовались.

— Может быть, большинство людей даже не обратили бы внимания, — продолжил Илья. — Если бы узнали.

— Думаю, большинство людей обратили бы слишком много своего гребаного внимания, — пренебрежительно ответил Шейн.

Илья на мгновение замер, затем принялся агрессивно поправлять лед на коленке. Шейн почувствовал, что сказал что-то не то. Но что еще он мог сказать? Он реально не верил, что найдется много людей, которые примут их как пару. Им с Ильей оставалось только придерживаться плана — продолжать скрывать отношения, пока оба не завершат карьеры. Или, по крайней мере, один из них не завершит, но Шейн надеялся, что они уйдут из профессионального хоккея вместе. Перспектива играть в Лиге без Ильи казалась странной и непривлекательной.

Он осторожно положил ладонь Илье на плечо.

— Ты чего?

Илья скрестил руки на груди и что-то пробормотал по-русски.

— Что?

— Думаю, ты слишком много переживаешь.

— О чем? О нас?

— Нет. Обо всех остальных. Об их мнениях.

— Разве это не беспокоит нас обоих?

Илья не ответил, Шейн почувствовал, что упустил нечто важное.

— Мы можем поговорить об этом, если ты...

— Нет, — буркнул Илья. — Не о чем тут разговаривать.

— Ладно.

Уже не впервые Илья казался расстроенным из-за чего-то, но упорно отказывался рассказывать о причине. Порой Шейн беспокоился, что он слишком о многом умалчивал.

Илья вздохнул.

— Прости. Я устал. Забудь, что я сказал.

Шейн провел большим пальцем по его щеке.

— Я люблю тебя.

Губы Ильи изогнулись в улыбке.

— Это хорошо. Потому что мы теперь женаты.

Так и не додумавшись, чем было вызвано его состояние, Шейн взял пульт с кофейного столика и протянул ему.

— Мы можем поесть на диване. Поищи какой-нибудь фильм или еще что-то.

Сам он приступил к приготовлению салата под звуки помпезной музыки и громких взрывов, доносившихся из гостиной. Илья любил боевики. Лазанье еще предстояло запекаться некоторое время после того, как Шейн закончил салат, поэтому он присоединился к своему парню на диване, позволив ему закинуть ноги к себе на колени.

— Что за фильм?

— Не знаю. Но в нем играет Роуз.

Шейн прищурился, глядя на экран телевизора, и пожалел, что не надел очки.

— А, да. Я его видел. Довольно отстойный.

— Но Роуз выглядит прекрасно.

— Она всегда прекрасно выглядит.

Некоторое время они смотрели на экран в тишине, а Шейн рассеянно поглаживал ноги Ильи.

— Ты мог бы иметь все это, — поддел его Илья, когда на экране появилась Роуз в особенно сексуальном вечернем платье.

Шейн прижался к нему плотнее. С тех самых пор, как они проснулись утром, у него в голове крутился один вопрос. Он не хотел портить этот душевный момент, но больше не мог сдерживаться.

— Илья?

Илья, должно быть, расслышал нотки тревоги в голосе Шейна, потому что сразу напрягся всем телом.

— Да?

— С тобой... все в порядке?

— Да. Это просто синяк.

— Нет, я имею в виду... — Шейн прикусил нижнюю губу, не зная, как продолжить.

— Шейн?

Шейн решил сказать, как было.

— Мне кажется, что… возможно, с тобой не все в порядке. Иногда.

Илья убрал руку и повернулся к нему.

— Выражайся яснее.

Шейн сел и посмотрел на него.

— Ты многое пережил, я знаю, что наши... отношения... нелегко даются. И я просто подумал, может, тебе нужно помочь как-то с этим справиться. — Он собрался с духом. — Я имею в виду профессиональную помощь.

Илья прищурился.

— Почему ты это говоришь?

Шейн положил ладонь ему на плечо, а Илья вздрогнул от его прикосновения. Черт, Шейн все испортил. Он попробовал еще раз.

— Я никогда особо не задумывался о… ну, о ментальном здоровье, пока мы не занялись благотворительностью. Но иногда ты кажешься... грустным. Или… не знаю, замкнутым.

— Замкнутым?

— Замкнутым — это… как еще сказать, м-м… тихим.

— Все иногда бывают тихими. — Илья снова повернулся к телевизору. — Тебе тоже стоит попробовать.

Шейн раздраженно вздохнул.

— Ладно. Нам не обязательно об этом говорить. Просто знай, что, если все-таки захочешь, или, может быть, решишь обратиться к кому-нибудь по этому поводу, я тебя поддержу. А если не захочешь, тоже поддержу. Но временами я беспокоюсь.

Илья долго ничего не отвечал. Шейн наблюдал, как играли желваки на его челюсти. Его губы были сжаты в тонкую линию.

— Тебе не стоит беспокоиться, — наконец произнес Илья, не отрывая взгляд от телевизора. — Со мной все хорошо.

Шейн взял его за руку и слегка сжал