Люкс для босса - Оливия Хейл

Я качаю головой. Слова рикошетом проносятся в моем сознании, но их невозможно удержать, невозможно услышать что-то кроме биения сердца. Я близко, у меня самой так хорошо не получилось, оргазма не было месяцами, не было с…

Айзек убирает руку. Я открываю рот, чтобы возразить, когда он резко возвращает ее обратно с шлепком прямо по клитору. Я задыхаюсь, а затем он делает это снова, и еще раз, и на четвертый раз оргазм взрывается внутри меня.

Мои ноги немеют, я стону от жидкого жара, разливающегося по моим конечностям, почти невыносимого. Его рука возвращается между моих ног, чтобы гладить меня сквозь это.

Когда последние судороги покидают меня, я прислоняюсь головой к его плечу.

— О боже, — шепчу я. — Я не ожидала, что это будет так…

— Удовлетворяюще?

— И это тоже. Но не так быстро. Не всегда так бывает.

Его руки скользят вверх по моему животу и возвращаются, чтобы обхватить мою грудь. Мое тело чувствует себя томным и текучим, словно оно становится единым с водой, льющейся сверху.

— Каждый раз, когда сама? — спрашивает он. — Или каждый раз с… кем-то другим?

Мы оба знаем, кого он имеет в виду. Я закрываю глаза.

— С кем-то другим, — говорю я. — В принципе, с любым.

Он тянется за мной, чтобы взять несколько капель мыла, и начинает намыливать мое тело. Я издаю довольный вздох и поворачиваюсь в его руках.

— Спасибо.

Его улыбка кривится вверх и в сторону, шире, чем я когда-либо видела.

— Это я должен говорить спасибо. Ты прекрасна, когда кончаешь.

Румянец поднимается на мои щеки.

— Спасибо.

Он смотрит вниз на мое тело, на свои руки и на мои, лежащие друг на друге. Мыльные пузыри начали собираться на кончиках моих сосков.

Он целует меня медленно, мягко.

— Спасибо за сегодня, — тихо говорит он. Он проводит рукой по волосам, выжимает немного воды, а затем выходит из душа.

— Айзек?

Он берет полотенце и вытирает голову.

— Да.

— Ты уходишь? — я смотрю вниз, на четкий отпечаток его длины под мокрыми спортивными шортами. Вид заставляет мой живот снова сжаться, и я чувствую себя гиперосознающей свое обнаженное тело и того, как близко оно к его. К этому.

— У тебя есть презерватив? — спрашивает он, в его глазах насмешка. — Потому что я не взял его с собой на турнир.

— О, — выдыхаю я. — Черт, нет.

Я больше не принимаю противозачаточные. Через три месяца после того, как я ушла от Перси, пришло время возобновлять рецепт на таблетки… и я просто не сделала этого. Какой в этом был смысл? Я не собиралась ни с кем встречаться. Никогда. Только маленький полосатый котенок заставил меня встать с кровати в те первые недели.

— Так и думал, — говорит он и наклоняется, чтобы взять свою рубашку. — Я бы никогда не поступил так с тобой.

«Не поступил бы так». Старомодное слово заставляет меня улыбнуться. Это так похоже на него — рыцарства, воспитанного в нем. Как будто заняться со мной сексом без защиты было бы бестактностью.

— Останься, — говорю я. — Есть и другие вещи, которые мы можем сделать.

Его глаза полны жара.

— Не искушай меня. Последние двадцать четыре часа были очень долгими, и сопротивляться тебе — это больше, чем во мне сейчас есть, дорогая.

Мой рот открывается.

— О.

Он целует меня на прощание и окидывает меня взглядом в последний раз с горящими от восхищения глазами. Он улыбается на прощание и уходит, и через несколько секунд я слышу, как за ним закрывается дверь моей квартиры.

Я прислоняюсь к стене душа.

«Дорогая».

Перси никогда не называл меня иначе, как Соф, за все наши отношения. Когда я однажды спросила его, почему он никогда не называет меня ласковыми именами, даже «малышкой», он рассмеялся и сказал, что я не малышка. Ты слишком… сильная, сказал он, преподнося это как комплимент. Слишком умная. Малышка не подходит. Я пыталась воспринять это как комплимент, даже если слова не имели для меня смысла.

Дорогая.

Я позволяю теплой воде смыть остатки мыла, и каждая частичка меня чувствует себя чистой.

ГЛАВА 16 София

— Если бы нам пятнадцать лет назад кто-нибудь сказал, — говорит моя сестра, и на фоне слышен нетерпеливый плач малыша. — Что мы будем говорить по телефону до семи утра, мы бы…

— Ни за что не поверили, — заканчиваю я. — Знаю. Ты раньше была такой ворчливой по утрам.

— Ты тоже была не подарок, — говорит Роуз. В ее голосе, под усталостью, слышно счастье. — Представь, как это было хорошо для наших отношений — перестать ссориться из-за душа.

Я усмехаюсь и смотрю по сторонам, прежде чем перейти пустынную боковую улицу в неположенном месте. Нью-Йорк великолепен в этот ранний час. Некоторые прохожие возвращаются домой после бурной ночи, а другие вышли на утреннюю пробежку. Город живет вечно сталкивающимися жизнями и распорядками людей.

— Как моя любимая племянница? — спрашиваю я.

— Твоя единственная племянница сейчас ест, — говорит Роуз. — Благодаря чему я и получила эти драгоценные минуты спокойного разговора с тобой. Итак…

— Я не убила кота, — говорю я. — Не волнуйся.

Она смеется.

— Я знала, что не убьешь. Ты отлично ладишь с животными. Он подходящий?

— Ну, он определенно защищает мою квартиру от мышей.

— У тебя есть мыши? — говорит она. — В том шикарном месте?

— Нет, это я только что придумала.

Роуз стонет.

— Слишком рано для твоего сарказма.

— Не удержалась.

— Ты слишком много работаешь? — спрашивает она. — Это должен был быть мой надоедливый вопрос, не о коте, но мне всегда интересны новости о Майло. Я не хочу, чтобы ты себя переутомляла.

— Я люблю свою работу, — говорю я. — Ты это знаешь.

— Еще бы! Но я просто боюсь, что она стала единственным, что ты любишь, после развода.

— Неправда, — говорю я.

— Ты знаешь, я люблю тебя и маленькую Мию. Маму и папу, и нашу первую семейную собаку, упокой Господь ее душу. Я люблю бабушку и…

— Да, да, ты мастер уходить от темы, но меня не отвлечь.

— Я много играю в теннис.

— То есть ты не только работаешь до изнеможения, но теперь еще и тренируешься до изнеможения, — вздыхает Роуз. — Просто… попробуй найти баланс, хорошо? Заведи друзей на работе, или вступи в клуб, или… просто делай что-то еще.

— Баланс, — повторяю я и роюсь в сумке в поисках ключ-карты от «Exciteur». — Обязательно. Это действительно важно.

Она снова вздыхает.

— Ты все еще приедешь домой через несколько недель на день рождения Мии, да?

— Конечно, приеду.