Научи любить. После развода - Марика Крамор

Улыбка на лице расцветает сама — короткая и кривая. Примерно, как я вчера катался.

— Ладно, Лайма, — сдаюсь тихо. — Этот раунд за тобой. Секретарь может тебе быть благодарна.

Я откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза на секунду — и впервые за долгое время чувствую, как внутри что-то теплеет, не переставая набирать жар.

С ней так было с самого начала: странно, а потом тягуче-интересно, да так, что уже просто невозможно остановиться.

Глава 31

ЛАЙМА

Такси несется по заснеженному шоссе. Я пятый раз набираю номер мамы. Снова и снова в трубке провисает растянутая тишина, а потом — отбой с бездушным предупреждением: «Абонент недоступен».

В голове вспыхивают самые ужасные картины: мама поскользнулась и упала, ударилась головой. Или ей стало плохо и она одна в пустой квартире без сил пошевелиться. Или того хуже…

Такси подруливает к родному дому. Я выскакиваю на снег. Даже не дожидаясь, пока водитель переберет все купюры и отсчитает сдачу, мчусь к подъезду. Сердце колотится где-то в горле. Во рту горечью растворяется россыпь эмоций. Воздуха в легких становится мало.

Трясущимися пальцами я выхватываю ключи из внутреннего кармашка сумки, замок поддается с громким щелчком. Я вваливаюсь в прихожую и щелкаю выключателем:

— Мам?!

Прислушиваюсь к звукам квартиры, тревожно исследуя глазами полы везде, куда только могу дотянуться взглядом со своего места. Улавливаю тихое шебуршание.

— Ой, ты приехала?! — доносится удивленный голос.

Скидываю ботинки и пулей лечу в кухню. Мама стоит на табуретке, одетая, как на улицу, и пытается убрать наверх большую никому не нужную супницу.

— Что ты делаешь?! — подскакиваю тут же, придерживая ее за ноги.

— Да вот, перемыла полочки и посуду верхнюю, а то там пылища уже-ее…

Резкий выдох приносит облегчение. Это какой-то нереальный шок я пережила. Помогаю маме спуститься. Она меня крепко обнимает, целует в щеку, а я до сих пор пытаюсь прийти в себя.

— А собралась куда? — перевожу дух. Сейчас-сейчас. Я отдышусь и все ей выскажу!

— Да папка твой! Представляешь?! Уехал на рыбалку, — возмущается мама, — и зарядку от телефона, видимо, машинально засунул в сумку. А вторая же у нас не работает… Я утром обнаружила, что телефон разряжен. Подождала немного, пока на улице потеплеет и магазин откроется, и как раз сейчас собиралась идти за зарядкой. А ты чего примчалась? Просто проведать или случилось что?

Как тут сдержаться?

— Маааам… — плюхаюсь на стул. — Ты себе не представляешь, что я пережила… Ну вы даете, а!

Мама смотрит на меня огромными, искренне недоумевающими глазищами.

— А что случилась?.. — почти шепчет она.

Звоню папе, ничего не объясняя.

— Алло! Ну как там? Ты добралась до мамы? — беспокоится он.

— Вот знаете что?! — мне уже сложно не выпустить эмоции.

— Что?! — хором удивляются они. Мама еще так плечиками забавно ведет.

— Иди и проверяй сумку и все карманы. Сам утащил, а потом нервничаешь. Я чуть коньки не отбросила! Вот она мама стоит с разряженным телефоном!

Минута молчания выходит очень говорящей.

— Да я как… как я… — пытается найтись папа. — Это я, что ли?..

— Привет рыбакам! — шутит мама, даря папе улыбку, хоть он этого и не видит. Мама переводит искристый взгляд на меня, и ее улыбка меркнет.

Включаю громкую связь.

— Нашел?

— Неа, — бурчит отец. — Так у вас там все нормально?

— Все идеально! Не считая, что у меня чуть сердце не остановилось. Ты забрал зарядку, мамин телефон разрядился. Она сейчас собралась идти за новой. Но мы, очевидно, вместе прогуляемся.

Кошусь на зардевшуюся маму.

— Как всегда, — она разводит руки в стороны. — Мама ничего не сделала, а виновата.

— Ой, да ну вас, — машу рукой, а потом прикладываю ладонь к груди. Сердце, и правда, выскочит сейчас. Еще стучит, как сумасшедшее.

Смотрю в окно — солнце сегодня какое яркое. Мы с Мишей могли бы еще побывать где-нибудь… Он пока не звонил, наверняка еще не проснулся.

— Нашел… — прибитым тоном кается папа. — Но я не хотел ее забирать. Я же внешний аккумулятор взял. Дома все подзарядил… Ну девчат, виноват. Не специально же.

— Я уже такого себе напридумывала! Ай.

Отворачиваюсь.

— В общем, у нас все хорошо, не переживай, дорогой. Мы сейчас сходим в магазин, и я, как только телефон включится, сразу тебе перезвоню.

— Да-да! Коне…

Кухню укрывает тишина.

— Ой… — растерянно моргает мама. — Кажется… у тебя тоже батарея села.

— Как села?! Она ж заряжена была! — впиваюсь пальцами в металлический корпус. — Эй! А ну! Включайся!

Наблюдаю только темный экран. Что ж такое-то?! Вот невезение! Постукиваю по телефону пальцем. Давай же! Мне с Мишей созвониться надо!

— Лайма, да на морозе часто аккумуляторы выключаются. Не волнуйся. Мой лично — постоянно в отключке. — Может, полежит в тепле, да реанимируется.

— Я в такси ехала, не сильно он и замерз.

— Не расстраивайся, — старается поддержать мама. — Антону мы с моего позвоним, как вернемся.

— Прекрасно… — ворчу себе под нос, откладывая горе-гаджет. Я про Антона уже и думать забыла. И он обо мне — тоже. Последнее его сообщение было про еду. «У нас что, дома поесть совсем нечего, ока ты сутками пропадаешь?!» Наивный какой, однако. — Ну кофе хоть налей.

— Давай лучше чай с лимончиком? — предлагает мама и тянется за кружкой. — А то ты бледная вся, без слез не взглянешь.

— Потому что кто-то меня из постели выдернул и заставил мчаться через половину города, — фыркаю, ничего-ничего, меня уже почти отпустило. А бледная — это да. Я еще утром отметила, аж губы показались белыми.

— Пока я чай наливаю, ты хоть верхнюю одежду сними, все ж в кухне сидим.

Ой! Опускаю взгляд. Это я так спешила найти маму, что даже не разделась. Сапоги стянула «и ладно».

Чашка плавно опускается передо мной, тихо стуча по столу. Мама приглядывается ко мне.

— Правда, Лайм, бледная — ужас. И глаза… как у загнанной лошади. Кажется, переволновалась ты, — она прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. Потом дотрагивается до пальцев. — Холодная. И руки ледяные. Добавить тошноту, и точь-в-точь симптомы моей беременности.

Мама усмехается, а мне и не смешно вовсе. Вообще-то, меня и сейчас немного того… подташнивает. А при слове «лимончик» аж настроение поднялось и в желудке будто кто-то совершил кульбит.

Странная мамина фраза настораживает. Все вокруг встает на паузу, пока я обмозговываю. У меня же это все из-за нервов, верно? И тошнота тоже…

— Вспомню я, как тебя носила, ох, каждое утро мутило, а после обеда полегче, — делится личным мама.

Я слышу, как тикают