Тени прошлого - Виктория Хорошилова

Первым в больницу добрался Михаил, следом подъехали остальные побратимы. Они ощутили боль и сразу стали звонить. Но Себастьян получил звонок из больницы с сообщением, что мы с Алексом попали в аварию. Когда в больнице в зале ожидания увидели Михаила, парни замерли, а потом молча пожали друг другу руки.

— Ты всё видел? — спросил хрипло Себастьян.

— Да. Я не успел их догнать перед академией, и они уехали на такси. Это было ужасно. Малышка просто чудом выжила…

— Уже не первое чудо в её жизни, — прохрипел Себастьян и сел на лавку в коридоре. — Дай Бог, сейчас выкарабкается.

Им пришлось провести несколько часов в больнице, пока врачи не вышли.

— Операции прошли успешно. Они в реанимации.

Это всё, что было сказано сразу. Моим отцам позвонили только после этого. Они сразу примчались, но их тоже не пустили ко мне.

В себя я приходила урывками. Болели ноги, спина, руки, голова. Было ощущение, что меня пережевали и выплюнули. От боли я снова провалилась в темноту. Следующее пробуждение было более приятным. Уже не ощущала такой сильной боли, и в глаза светил яркий свет. Я отвернула голову и поморщилась. Было ощущение, что всё тело затекло.

— Хорошо, что вы очнулись, — услышала я женский голос.

Повернулась и увидела женщину в медицинском халате врача. Она проверила мои глаза и что-то еще на приборах, потом немного увеличила угол наклона кровати.

— Как самочувствие?

— Словно все тело затекло.

— Это нормально, остаточное ощущение после магического сращивания костей. Вас с вашим женихом очень сильно поломало в аварии. Пришлось повозиться, пока собирали пазл из ваших костей. Скажите, что ощущаете, — она подошла к ногам и надавила на стопу пальцем. Я сжала пальцы на ногах. — Чувствуете?

— Да, немного неприятно. Ай, щекотно. А как Алекс? Он жив?

— Жив, — сухо сказала врач. — Вы вдвоем чудом уцелели. Он очнулся раньше вас, но вы, Мариша, дольше отходите от наркоза. Скажу сразу: пришлось поправить то, что вам делали в другой больнице. Спину вроде и восстановили, но сделали это крайне плохо.

— Это первая или вторая операция?

— Обе, — вздохнула врач. — Обычно я не говорю такое пациентам, но с теми врачами мне пришлось знатно поругаться. Ладно, отдыхайте. Через пару часов к вам уже пустят ваших женихов и родных.

Меня перевели в обычную палату, где я увидела Алекса. Он был бледный, с ссадинами и синяками. Наверное, я выглядела примерно так же. Заметила, как он жадно меня рассматривает.

— Как ты? — спросили мы одновременно.

— Ты первая! — сказал он с улыбкой.

— Ничего не болит, на удивление. А ты?

— Тоже ничего не болит, но сил нет ни на что.

Сначала к нам зашла врач и сказала:

— Через пару дней вас выпишут. Дома ваша задача будет лежать практически всё время в кровати или полулёжа. Сидеть и ходить по минимуму.

— Ходить? — удивилась я. — Кости ведь ещё не срослись?!

Мне добродушно улыбнулись.

— Ваши кости уже срослись. Но для стабилизации организма вам нужен полный покой и много отдыха. Ходить вы можете уже сейчас. И, судя по вашим глазам, Мариша, вы хотите это проверить. Предупреждаю: будет больно.

Врач позвала медбратьев, и они помогли мне сначала сесть, а потом встать на ноги. Стопы словно иголочками пронзило.

— Вполне терпимо, — сказала я с улыбкой. — Раньше было куда больнее.

— Мало я им высказала, — проворчала врач. — Не умеют лечить, пусть не берутся.

Я с поддержкой прошлась по палате и вернулась в кровать. Ноги были слабые и немного болели, как и всё тело.

— Я проверять не буду, — сказал Алекс. — Спать дико хочу, а у нас сейчас гости будут.

Первыми пустили моих родных — отцов, даже мама приехала. Братья были с побратимами и Аней. Нас обняли и порадовались, что мы идём на поправку. Я впервые заметила, как мама переживает за меня. Старший отец тихо шепнул:

— Эта авария сильно повлияла на неё, словно всё встало на свои места. Она плакала несколько дней подряд и приняла, что старшей дочери больше нет. И очень боится, что ты тоже исчезнешь. Но не думаю, что она тебе об этом скажет или покажет.

— Спасибо, что сказал, папа, — поблагодарила я.

После моих родителей зашли родители Алекса. Они тоже много обнимали и радовались, что их наконец-то пустили к детям. Меня называли "дочка" и ласково гладили по голове. У Алекса замечательные родители. А затем зашли мои парни, и я сразу заметила, что их стало на двоих больше.

— О, наконец-то познакомимся вживую, — сказал Алекс, улыбаясь. — А то я только по тату ощущал.

Алекс показал мне свою татуировку на руке — она уже была полной и закрытой.

— Помнишь, ты засмотрелась на одного медведя? — спросил Глеб. Я кивнула. — Его зовут Михаил, а это его младший брат Максим.

— Привет, — натянуто улыбнулась я, с трудом держа глаза открытыми.

— Отдыхай, — сказал Миша, видя, что я едва держусь. — Мы ещё завтра придём.

После этих слов я сразу уснула. Но сквозь сон ощутила, как меня поцеловали все мои парни. Проснулась ночью от сильного желания сходить в туалет. Только сев на больничной кровати, увидела Алекса. Он тоже сидел и не знал, что делать. Потом всё же нажал кнопку вызова медперсонала. К нам зашли два медбрата и сопроводили нас в туалет по очереди, занося и вынося. Я уже не сильно краснела, а вот судя по лицу Алекса, он был крайне смущён.

Днём мы тоже почти всё время спали. Скорее ощущала, что приходили гости, чем слышала их. И приходили точно мои парни, потому что чувствовались знакомые нежные прикосновения и лёгкие поцелуи. В день выписки нас вывозили из больницы на инвалидных колясках до машины, а в неё мы уже сами забирались. В машине я уснула, благо рядом сидел Себастьян, который вышел нам с Алексом в роли подушки — это он сказал уже дома. Нас на руках отнесли в кровать и сами переодели в пижамы. Только спустя некоторое время разбудили для еды. Точно так же нас будили в больнице.

Есть в кровати мы наотрез отказались, и нам помогли дойти до обеденного стола. Миша подхватил меня на руки. Алекс заупрямился и шёл, держась за парней.

— Ты такой тёплый, — сказала я медведю.

— У моего вида температура тела выше, чем у людей.

За едой видела, как обеспокоенно на