Больше чем блондинка - Кэтлин Флинн-Хью

– Ты самая замечательная девушка на свете! – прошептал он.

– Наверное, проводить время с риелтором не слишком романтично…

– Ты что, шутишь? Это самое романтичное времяпрепровождение на свете! – проговорил мой любимый, когда «мерседес» остановился у особняка, который я видела в буклете Клаудии Джи.

С одной стороны, в Париже мы только и делали, что искали помещение для салона, а с другой – провели три незабываемых дня, наслаждаясь волшебным городом и обществом друг друга. Даже следуя за бойкой французской риелторшей из одного округа в другой, мы думали не столько о недвижимости, сколько о своем будущем. Странная вещь – судьба, кто бы подумал, что девушка из Википими и итальянский парень вместе окажутся в Париже, будут подыскивать помещение для – как же сказал Жан-Люк? – представительного салона.

Париж! Я влюбилась в этот город с первого взгляда. Маленькие кафе, рестораны, свежие бриоши, горячий шоколад… Бутики с оригинальными витринами… Больше всего понравились парижанки. Откуда в них столько шарма и обаяния? А чувство стиля выше всяких похвал! Простая прическа, джинсы, футболка, тенниски плюс какой-нибудь оригинальный аксессуар и – вуаля! Девушка выглядит на миллион долларов!

Глупо, но я уже видела себя хозяйкой салона. Выучу французский, освоюсь в городе, а что, разве нереально? Мы с Массимо поселимся в старом особняке со скрипучим лифтом где-нибудь на левом берегу, будем стричь самых элегантных женщин Европы и растить красивых здоровых малышей.

Массимо о своих мечтах я, конечно, не рассказала, а вдруг сглажу? Но чем дольше мы гуляли по парижским бульварам, тем реальнее казалось будущее. Массимо и я станем совладельцами салона и вместе построим новую счастливую жизнь.

На третье утро Массимо уже по традиции принес мне кофе и горячие круассаны в постель. Позавтракав, я отправилась в самое замечательное место на квартире Томми и Клаудии Джи – ванную. Представляете, там рядом с биде стоял телефон! Поддавшись соблазну, я сделала то, о чем мечтала с самого приезда, – позвонила Дорин. В Нью-Хэмпшире уже полночь. Надо же, совсем забыла о разнице во времени!

– Салон «У Дорин», чем я могу вам помочь? – выпалила насмерть перепуганная мама.

– Мама? Боже мой, прости…

– Джорджия? У тебя все в порядке?

– Да, все отлично! Угадай, где я?

– Знаю где. В Париже, верно? Слушай, международные разговоры – удовольствие не из дешевых…

– Мама, я из ванной звоню!

Должна же она знать, что в ванных бывают телефоны? Должна.

– Что? Что ты сказала?

– Я звоню из ванной комнаты, мама! Отгадай, что видно из окна?

– Как же я могу угадать? – возмутилась Дорин. Боже, она относится ко мне как к пятилетней девочке!

– Чертова Эйфелева башня, вот что! – ликовала я. – Представляешь, вижу ее из ванной!

– Я все поняла, Джорджия! – засмеялась мама. – Самое главное, тебе нравится или нет? Что-то по твоему настроению непонятно!

После ванной я выпила еще кофе с круассанами, и мы отправились на прогулку по авеню Монтень. День был замечательный: в ярко-синем небе ни облачка.

– В какую сторону пойдем? – спросила я. Кажется, в поисках помещения мы пол-Парижа исходили. Риелторша Жан-Люка показала больше пятнадцати помещений, но ни одно не подходило.

– Не знаю, дай подумать… – проговорил Массимо, кутаясь в шарф.

Через секунду, завернув за угол, мы одновременно увидели это чудо. Как же так, оно целых три дня было у нас под боком! Величественное двухэтажное здание с большими витринами. Классическое и притом современное, уютное… А привлекательнее всего небольшая табличка с надписью: «Сдается внаем».

– Mamma mia! – воскликнул итальянец. – Вот он, салон! Как же риелторша его просмотрела?

– Может, помещение освободилось только сегодня, а может, это судьба!

В соседних домах вывески Гуччи и Валентино. Чуть дальше – Шанель и менее известные французские дизайнеры. Жан-Люк обрадуется!

– Я люблю это место! – закричал Массимо и, подойдя поближе, достал из нагрудного кармана блокнот, а потом переписал номер телефона арендодателя.

– А я люблю тебя! – неожиданно выпалила я. Все получилось как-то само собой, и я испуганно зажала рот рукой. Поздно!

Массимо взял меня на руки и повернулся к стеклянным витринам нашего будущего салона. Окунувшись в золотисто-карие глаза, я забыла о чудесном здании на авеню Монтень и Париже вообще. В ту секунду для меня существовал только Массимо и будущее, расстилающееся перед нами как бесконечная широкая дорога.

– Я тоже люблю тебя, Джорджия! – сказал он.