В поисках любви - Барбара Картленд

Гильда подошла к окну, словно ей не хватало воздуха.

Она знала, что, отказав маркизу, захлопнула перед собой двери в рай и что ей никогда больше не суждено испытать восторг его поцелуев.

Гильда вздрогнула, услышав за спиной его голос, она и не слышала, как он подошел.

— Я просил вас доверять мне! — тихо сказал маркиз.

— Я доверяю вам, я доверила бы вам даже собственную жизнь…

— Тогда что за тайну вы от меня скрываете?

Гильда затаила дыхание, боясь пошевелиться.

— О какой… тайне… вы говорите?

— Вы сами мне об этом скажете.

Гильда крепко сцепила пальцы рук, отчаянно пытаясь найти подходящее объяснение.

Словно почувствовав, как ей сейчас трудно, маркиз сам пришел на помощь:

— Сегодня утром я был в департаменте обороны и просмотрел досье вашего отца. Он был выдающимся человеком, таким солдатом гордилась бы любая страна.

— Жаль, что отец не слышит вашей похвалы, — тихо сказала Гильда.

— Из документов также следует, — продолжал маркиз, — что ваша мать умерла, оставив двух дочерей.

Гильде показалось, что комната погрузилась во мрак, а потолок сейчас рухнет прямо на нее.

Говорить она не могла: слова застревали в горле.

Маркиз тихо спросил:

— Так что случилось с Элоизой? Я абсолютно уверен, что вы — Гильда.

Повисла пугающая тишина. Наконец Гильда, запинаясь, спросила:

— Но… как вы… узнали?

Маркиз улыбнулся:

— Просто вы совсем не похожи на сестру.

С тех пор, как вы появились, вы не переставали удивлять меня, интриговать и ставить в тупик. Я никак не мог найти причин вашей перемены.

Гильда опустила голову.

— Элоиза… умерла. Она приехала… домой и умерла… от передозировки… настойки опия.

Я решила… занять ее место.

— Но зачем?

— У меня не было денег, и, если бы я осталась, как советовала Элоиза, в деревне, мне бы пришлось голодать.

Говоря это, Гильда подумала, что подобное объяснение служит ей слабым извинением.

Маркиз хранил молчание, и она добавила:

— Теперь вы понимаете, почему вам нельзя на мне жениться. Я обманывала вас, обманывала леди Ниланд, которая была необыкновенно добра и к Элоизе, и ко мне.

— Элоиза никогда не проявляла к ней столько внимания и заботы, как вы.

— Просто мне было необходимо хоть как-то замаливать свои грехи.

— Я уверен, вашей сестре такое никогда бы не пришло в голову, — сухо заметил маркиз.

— Но это было не правильно… не правильно, — сказала Гильда. — Прошу вас, простите меня и позвольте уехать домой. Я никогда больше не потревожу вас.

— Позволить вам голодать?

— Я что-нибудь придумаю…

— И вы никогда не будете сожалеть о том, от чего сейчас отказываетесь?

Гильда подумала, как сильно она будет страдать и жалеть о том, что никогда больше не сможет увидеть его, но сказала совсем другое:

— Я всегда буду с благодарностью вспоминать те дни, что провела в Лондоне, и то, как познакомилась с вами.

— Это имеет для вас какое-либо значение?

— О, конечно! Я и представить не могла. что в мире есть такой человек, как вы. Когда Элоиза рассказывала мне о вас, у меня сложилось на ваш счет неверное впечатление.

— Вы ненавидели меня? — спросил маркиз.

— Со слов Элоизы выходило, что вы жестокий человек, так как подали ей надежду на брак, мешая тем самым выйти замуж за кого-нибудь другого.

— Например, за сэра Хэмфри Гранжа?

— Он ужасный человек? — воскликнула Гильда. — По, возможно, нашелся бы кто-нибудь другой.

— Человек моего положения?

— Ваше положение не имеет никакого значения.

— Вы действительно так считаете?

— Конечно! Если бы я выходила замуж, то только за мужчину, которого полюбила. А какое он занимает положение в обществе, богат или беден, меня бы нисколько не интересовало.

Гильда говорила искренне и взволнованно.

Замолчав, она оторвала невидящий взгляд от окна и повернулась к маркизу.

— Теперь… вы знаете… правду. Как мне следует поступить?

Задавая этот вопрос, она уже представляла себе овощные грядки, на которых будет работать, чтобы выжить, и свой пустой дом, где ей не с кем поговорить даже тогда, когда бывает совсем страшно и одиноко.

Маркиз взял ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

— Сказать, как я хочу, чтобы вы поступили? — переспросил он.

Гильда вновь почувствовала, что ее охватывает какая-то невидимая, необъяснимая волна, объединяющая ее с этим человеком.

Не дожидаясь ответа, маркиз сказал:

— Мы поженимся немедленно, любовь моя.

И из вашей жизни исчезнут шпионы, грязные тайны, страх, одиночество, голод. Вы хотите быть со мной?

— Но… вы не можете… вы не должны…

Ее слова утонули в его страстном и жарком поцелуе.

Гильде показалось, что они с возлюбленным воспарили вместе к звездам, луне и солнцу.

— Я никогда не думал, что смогу так сильно кого-нибудь полюбить! — сказал маркиз, крепко прижимая ее к себе.

— Неужели это правда?!

Он улыбнулся.

— У нас впереди долгая жизнь, любовь моя, и я успею вам это доказать. Но прежде чем мы назначим день свадьбы, мне нужно решить кое-какие дела с лордом Хоксбери и убедиться, что шпион Бонапарта попал за решетку.

— Но как вы собираетесь это сделать? — удивилась Гильда.

Маркиз посмотрел ей в глаза. Он никогда не видел, чтобы лицо женщины светилось такой любовью и радостью.

Он знал, что ее любовь льется из самой глубины сердца, что это — настоящее чувство, благословенное Богом.

Маркиз не мог думать ни о чем, кроме своей любви, но сейчас ему было необходимо сосредоточиться на делах, и он неохотно отошел к камину.

— Я должен обдумать все то, что вы мне рассказали, — сказал он.

— Я… рассказала вам… не все…

— Нет?

— Мне очень стыдно, но вы должны знать.

— Знать что?

Преодолевая неловкость и унижение, Гильда рассказала маркизу о саквояже для драгоценностей и о счете в банке.

Маркиз слушал внимательно, презрительно поджав губы. Закончив свой рассказ, Гильда потерянно проговорила: