Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Эльфи приткнулся мне в плечо сзади, Сиджи и Ют, осторожно переступая протезами уцепились за штаны справа и слева и все трое, колеблемые движениями моего тела, подкидывавшего Веника вверх, счастливо улыбались.

Ф-фу-ух!

Хорошего понемножку. Когда слишком хорошо, то тоже плохо. Веник налетался. Положительный рефлекс на разговоры у него появился, омежки мои тоже довольны. Теперь идём к Адельке. У него уроки вот-вот закончатся.

К школе мы подошли вовремя. Сторож — старенький альфа в коричневом жилете и таких же штанах, вытащив огромные карманные (где такие карманы бывают?) часы, шевеля губами, отсчитывал последние секунды, а затем, взял брòнзовый блестящий колокольчик на деревянной отполированной многими годами эксплуатации ручке и, высоко подняв руку, зазвонил…

Спросив у первого выскочившего школяра, где находится кабинет немецкого языка и, подойдя к двери, я прислушался. Из-за двери донеслось мелодичным голоском:

— А теперь, дети, запишите домашнее задание…

Я повернулся к омегам, следовавшим за мной хвостиком (Веника я взял на руки):

— Сейчас закончат…

Шум в школе нарастал. Дети от семи и почти до пятнадцати лет наполняли коридоры, везде мелькали тёмно-синие и белые пятна школьной формы. Крик, шум, топот — кончился последний урок… Как в этом аду работать-то можно?

По двери класса стукнуло изнутри, она, не выдержав напора, распахнулась и на меня вывалилась толпа учеников. Глядя поверх детских голов я выискивал сивенькую головку Адельки. Где он там?

— Здравствуйте, оме, — мимо меня проходили дети и, наклонив головки, здоровались, омежки ещё и чуть приседали при этом.

За моей спиной, расслабившись и видя свободу, тут же, как шарики ртути, разбегались кто куда.

— Здравствуйте, оме, — поздоровались со мной хором стразу три девочки лет двенадцати. Очень миленькие, с одинаковыми лицами и чудесно распахнутыми голубыми глазами восторженно смотревшими на меня. Одна светленькая с почти серебристыми волосами, а две черноволосые — у одной волосы почти до плеч, а каре второй покороче.

— Здравствуйте, дети, — ответил я и проводил взглядом удалившихся по коридору детей.

Бля! Какие девочки! Нет тут девочек! Нету!

Но какие всё-таки милые детишки. Кто они?

— Эрих Штайнмайер, — послышался из класса голос учителя — молодого, судя по всему, омеги, — вы второй раз в этой декаде не приготовили урока…

— Ну, господин Гризелд… — ныл Эрих (не тот ли с которым Аделька на уроке болтал?).

— Эрих, посмотрите на Аделаида Венцлау, он старше вас, ему труднее, но успехи его похвальны. А вы?

Ага, Аделька ещё в классе. Ну-ка? Кто там учиться не хочет? Да и Аделька где?

Я заглянул в класс.

Парты на двоих. Коричневые. Верх чёрный. С откидной наклонной доской и гнёздами под чернильницы и ручки. На последней парте в среднем ряду наш Аделька и мальчик-альфа со светлыми волосами и голубыми глазами года на два помладше нашего. Сидят. У чёрной грифельной доски невысокий стройный молодой черноволосый омега в белой рубашке и черном жилете, в длинных чёрных брюках до пола, короткие волосы на голове немного растрёпаны, но от этого он выглядит ещё очаровательнее.

— Вы ко мне, оме Ульрих? — узнав меня, обернулся господин Гризелд, в ушках его качнулись длинные каплевидные серьги из белого металла с чёрными камушками в середине, серые выразительные глаза, обрамлённые чёрными как ночь ресницами, поднялись на меня.

В прошлый раз разговор между нами прошёл как-то скомканно. Гризелд рассказывал мне как Аделька вливается в класс, об отсутствующих успехах омежки, я, сурово глядя на своего прислужника, супил брови и морщил лоб, кивал головой, соглашаясь с учителем. А сейчас…

Отпустив никак не желающего учиться Эриха, Гризелд, захватив классный журнал и указку, вместе со мной и Аделькой вышел из класса в коридор. Мы стояли слишком близко, Гризелд, подняв на меня глаза — я был выше его, что-то мне рассказывал, а я…

Запах молодого омеги достиг моего носа, свежесть, зелень, сладкий апельсин и роза. Его собственный запах и духи слились в моём носу в восхитительный аромат.

Я не слушал Гризелда, только как заворожённый наблюдал за его свежими шевелящимися розовыми губками, кивал головой и с изумлением чувствовал шевеление в штанах. Член! Мой омежий член проснулся и сейчас упёрся в брюки, надувая их маленькой палаткой. Кивнув головой в очередной раз на фразу Гризелда о его планах на написание учениками сочинения по прочтении повести какого-то Ульбрехта Ципплингенского, я, заливаясь краской, не глядя, поддёрнул Адельку и поставил его перед собой, гладя омежку по голове.

— Господин Гризелд, мне всегда нравилась преподавательская работа и если вы… Мне бы хотелось с вами встретиться… поговорить…

Гризелд запнулся, смутился.

Аделька, стоя между нами вертел головой, любопытствуя.

— «Оме, запах» — пришло от Эльфи.

О! Запах, мой запах. Давай помогай мне с Гризелдом.

Я взял свободную ручку учителя, погладил пальчики, несильно сжал узкую ладошку:

— Так когда, господин Гризелд, — прòникновенно вырвалось из моих уст, — мы можем снова увидеться?

Омега смущён, заинтересован, мой запах кружит ему голову.

Гризелд покраснел, потянул ручку на себя:

— М… может быть завтра, оме?

— После уроков, — уточняю я, придерживая ладошку омеги, — вечером… Я зайду к вам, господин Гризелд.

— О, что вы, оме, не стоит… Давайте лучше встретимся где-нибудь, — полыхают щёки Гризелда.

— Хорошо, господин Гризелд, в конце Ноерштрассе, на набережной, есть кафе, буду ждать вас там завтра… В четырнадцать…

Я отпустил ручку не знающего куда деваться от смущения Гризелда, по-прежнему стоя за Аделькой, церемонно раскланялся с ним и, поспешно сунув руку в карман и пытаясь утихомирить бунтующую плоть, сопровождаемый цепочкой омег, вышел на крыльцо школы.

Пока я жал ручки Гризелда, школяры разбежались, школа опустела. Старик сторож, что-то ворча себе под нос, ширкал метлой по ступенькам крыльца.

Мы спустились со ступенек и пошли в кафе-мороженое — были здесь и такие — жарко же, горы с чистейшим льдом и снегом — вот они, и мороженое пользуется бешеной популярностью, праздновать первый выход Сиджи и Юта, поступление в школу Эльфи и Адельки, а теперь ещё и первое слово Веника.

Эльфи уцепился за мою руку, принюхиваясь ко мне, втянул воздух.

— Эльфичка, всё, что ты мне хочешь сказать по поводу учителя, я слушать не буду, — успел я перебить омегу.

— Но, оме… а как же оме Лисбет? Он ведь вам так нравился?

— Он и сейчас мне нравится. Оме Лисбет… — я улыбнулся, вспоминая волшебные ореховые глаза маленького целителя.

— Тогда зачем вам этот?.. — негодовал Эльфи шёпотом, мы шли за кучкой омежек, Сиджи и Ют вели за ручки Веника, а Аделька что-то увлечённо им рассказывал,