Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— Ну, как бы тебе объяснить, Эльфичка… Понимаешь, оме Лисбет, он… идеальный… Его можно любить. И все вокруг так и делают. И я тоже. Да и ты сам… Вспомни… Его можно любить как что-то прекрасное. Настолько высокое, что лапать его грязными руками просто недопустимо. Вспомни, каждое движение оме Лисбета, взгляд, звук его голоса, это что-то такое невыразимое. С ним просто хочется быть рядом, не прикасаясь, не трогая его. Ну… — разъяснял я тоже шёпотом своё отношение к Лисбету, — да ты сам вспомни… Вот представь, ты к нему подходишь и просто стоишь и смотришь на него… а он на тебя…

Эльфи замедлил шаг.

— … и вам — тебе и ему больше ничего не надо… Ты смотришь и не можешь насмотреться… Дышишь рядом, одним с ним воздухом и не надышишься… Вдыхаешь его запах, а он вдыхает твой…

— Да-а… оме… правы вы, — выдохнул едва слышно Эльфи, — тогда тем более… Зачем?

— А я объясню. Может быть несколько заумно, но я объясню так, как это вижу. Вот рыцари, знаешь ведь? Читал?

Эльфи кивнул — здесь все повёрнуты на рыцарских романах и нет человека не читавшего или не слышавшего про рыцарей. Да и такая ступень в феодальной иерархии как рыцари не даёт их забыть. Правда, рыцари из романов и реальные рыцари — это две больших разницы, но кого и когда это останавливало?

— … так вот. У рыцаря есть оме сердца. Это такой оме, которого он любит, которому поклоняется, но не спит с ним… и… Вот оме Лисбет… Он есть. Но дотрòнуться до него — разрушить то… вот это… такое всё… просто нельзя. Он, Лисбет, внутри меня и разрушить очарование оме Лисбета означает разрушить и себя в том числе… И очарование сразу пропадёт. И ты сам себя будешь казнить за это разрушение. Он оме сердца… Мой оме сердца… А Гризелд… Мне просто хочется его поцеловать… эти его губки розовые… Наверное, если продолжить ту же аналогию, он для меня оме тела… и, потом, сам видишь, — я отпустил руку удерживавшую в кармане член и в моей промежности снова встопорщилась палатка ткани.

— О! — Эльфи очаровательно округлил губки, изумлённо разглядывая феномен, — А может быть я мог бы вам помочь, оме? Я и целоваться умею, и ещё другое тоже… — щёчки омеги заалели, — и разрушения очарования не боюсь… А? Оме?

— Тебе, Слуга мой Личный, сейчас не о сексе надо думать, а о ребёнке. Разрушитель ты наш, — хмыкнул я, повернулся, чмокнул омегу в висок и задрал голову вверх, в небо.

Высказавшись о Лисбете ничего нового я для Эльфи не открыл. Да, я так чувствую. Вот только… Именно такие чувства, какие вызвал во мне Лисбет, я вызываю у Эльфи — он мой истинный и по другому быть не может. А я его не люблю, ну, в сексуальном смысле., нет, не так… Эльфи очень симпатичен, красив даже (да и без даже тоже), им можно любоваться, но я не могу его трахать — а именно этого он и хочет от меня, не потому, что не смогу — очень даже смогу, а потому, что боюсь себя… Вернее демона в себе. Как с Дитричем — раз! И тварь вырвалась на свободу.

Эльфи готов жертвовать собой, готов жертвовать и ребёнком, но…

Я не готов принять эту жертву.

Эльфи, с которым так много мы пережили вместе — это мой ребёнок, один из…

Как-то так, наверное…

Эльфи улыбаясь, так и шёл в ногу со мной, удерживаясь за мою руку. Вошли в неширокую тенистую улицу, ведущую вверх от моря. Деревья, высаженные вдоль самых домов, так переплетались ветвями, что густая тень, изредка пробиваемая яростными лучами Эллы, погрузила нас в благословенную прохладу.

Раскрашенная в разные цвета калитка (в глаза мне бросился значок Службы очистки — уже хорошо), приветливо скрипнув, пропустила нас в тенистый дворик, заставленный столиками, укрытыми белыми скатертями, свисавшими почти до земли. Начиналась сиеста и в кафе был занят только один столик. Там сидел миловидный оме, с длинными тёмно-русыми волосами с ребёнком мальчиком-альфой лет трёх на коленях.

Оме благожелательно улыбнулся мне, кивнул головой и, что-то рассказывая малышу, продолжил его кормить с ложечки каким-то пирожным в песочной корзиночке, и сам, манерно оттопырив мизинец, отпивал из чашки чай.

Подскочившие к нам официанты, один омега, а второй альфа, оба молоденькие мальчики, быстро сдвинули припасённые на такой случай квадратные столики, застелили белыми скатертями с такой же белой вышивкой, поставили стульчики с высокими спинками и мы расселись — во главе стола я с Веником на руках, справа от меня Сиджи и Ют, слева Эльфи и Аделька.

Принесли креманки с мороженым, вазочку шоколадных эклеров, чайнички с ароматным травяным чаем.

— Так, — начал я, — послушайте все, что вам скажет ваш оме.

На меня воззрились четыре пары разноцветных глаз — Веник был занят вознёй с завязками рубашки на моей груди и на меня не смотрел.

— Сегодня произошло несколько важных событий. Наши Сиджи и Ют (возможно ли упомянуть их по раздельности?) пошли. У них появились ноги!

Сиджи и Ют покраснели, уткнулись носами в стол.

— А теперь — ещё одно! Эльфи и Аделька стали учениками! — лучше поздно, чем никогда решил я, да и не так уж много времени прошло с поступления в школу — всего-то четыре дня.

Эльфи и Аделька тоже потупились.

— И последнее на сегодня. Веник! Скажи! — начал я тормошить мелкого.

— Папа! — высказался он, оторвавшись от завязок и улыбаясь во весь рот.

— А потому — пир! — подытожил я сказанное.

Подозвав официанта-альфу, я выбрал в меню торт и пока мы, остывая после хождения по жаре, наслаждались сливочным мороженым (тут ещё не научились бодяжить продукты химозой и ванильное мороженое было желтоватым от натуральных сливок), нам подали трёхъярусный бисквитный торт с коньячной пропиткой.

Дети, дорвавшись до сладкого — Эльфи смело тоже туда можно отнести, загалдели, рассказывая друг другу о своих впечатлениях о событиях сегодняшнего дня. Эльфи отвечал омегам и искоса, чуть шевеля длиннющим ресницами, бросал на меня задумчивые взгляды, а я, расслабившись с Веником на руках, осторожно, из самой маленькой ложечки какая нашлась в кафе, дал ему попробовать мороженого, а кусочек торта мы разделили с ним на двоих.

Аделька увлечённо рассказывал Сиджи и Юту о сегодняшнем плавании на школьном пляже. Он, как один из самых старших детей в классе уже научился плавать и без труда укладывался в нормативы, рассчитанные