Восьмая Марта - Алиса Перова

— Жек, вот на хрена ты влез со своим предложением? У него и так была всего неделя — это же вообще ни о чём! Когда он отдыхать будет? — громко возмущается Геныч.

— Во-первых, закусывай, — невозмутимо отвечает Женёк, — а во-вторых, тебе-то что надо, или ты боишься, что он до хрена бабла огребёт? Ну, поработает пацан несколько дней, а после возьмёт себе неделю отдыха. Я вот вообще месяц без выходных пахал.

— А ты ваши трудодни не равняй. Ты на ком там пахал-то? Привык в своём офисе целыми днями с места на место секретутку перекладывать, и документики иногда для видимости.

— Геныч, окстись! Ты сам-то давно в моём офисе был, ты эту бабу видел? Если нет, то заткнись. Макс, а ты какого молчишь? Тебе нужна эта работа?

— Жек, я ещё час назад сказал своё однозначное «да», мне обязательно в ваших дебатах участвовать?

Спор был реально ни о чём. Командировка на 4–5 дней меня полностью устраивает — и по деньгам, и по настроению. Увидел глаза Синеглазки после встречи с Иркой и понял — выводы малышка сделает, какие навяжет её Тимон, уж тот постарается. Поэтому сейчас самое время проветрить мозги и выдуть оттуда весеннюю нежную девочку. На хрен!

***

— Я вот сейчас не пойму что-то, ты из-за своей губастой шмары прибился или это мелкая брюнеточка отравила твой счастливый вечер с друзьями? — поинтересовался поддатый Геныч и добавил: — А заодно и мой вечер.

— Геныч, — я недовольно поморщился, — Ирка своё уже получила, хорош её чморить.

— Да ты что? — взвился друг. — Жек, ты это слышал? Наш интеллигЭнт оскорбился за свою силиконовую вафлю! А мож мне теперь её Ириной Петровной величать? Максимка же наш о бабах, как о покойниках, — или хорошо или ничего.

Я с трудом подавил зверское желание втащить лучшему другу. Уверен, он бы даже не ответил.

— Я сейчас, — соскочив с барного стула, я отправился в ванную комнату, а за спиной раздалось недовольное:

— Да ты ещё учить меня будешь. Разберись сначала со своей французской драконихой. А то развели тут благородный пансион, каблуки херовы. Один я у вас пень невежественный. Тока я так скажу — у каждой тёлки должен быть хозяин и только ему дозволено мять её вымя! А если за сиськи дёргает больше, чем один, то и драть её могут все, и называть каждый может по своему усмотрению. Вот я и усмотрел!

Пока Геныч выливал на Жеку свой праведный гнев, я открыл кран и сунул голову под холодную струю воды, выгоняя из организма злость и алкоголь.

Никогда не выносил, если в моём присутствии начинают чморить баб, и неважно чьих и за что. Но у Геныча были причины ненавидеть Ирку, и не менее веские, чем у меня. Тогда, год назад, пока я целую неделю зализывал раны у мамочки на Крымском побережье, Геныч с Жекой здесь подключили все связи, чтобы отмазать меня от статьи.

К счастью, Иркин трахарь остался жив. Тогда я думал, что это только к его счастью, но теперь понимаю, что и к моему тоже. Бабла ему на лечение пришлось отвалить немеряно. В итоге — всё обошлось. Батя Геныча, конечно, здорово помог. Но за эту помощь моему другу пришлось нелегко.

Чего только стоил семейный ужин с новой молодой женой отца, которую мой друг люто ненавидел. А теперь они с батиной супругой типа друзья-приятели, и прощать эту дружбу Геныч мне не намерен. На хрен я к нему за Ирку примахался? Она ведь в натуре шмара.

— Максимушка, ты только не топись там, ладно? — голосом придурка горланит Геныч под дверью. — Я ж когда накачу, сам знаешь, бываю не слишком нежным и деликатным, и даже не всегда справедливым. Но Жека сейчас мне всё объяснил, и я уже осознал.

Я перекрыл воду и усмехнулся про себя — это ещё кто кому объяснил! Открыв дверь, обнаруживаю за ней покаянного Геныча и начинаю ржать.

— Я чо, вот прям такой смешной? — ворчит друг. — Ну тогда глянь на себя в зеркало — тебя как будто сверху обоссали.

В этот момент раздался звонок в дверь. Я почему-то сразу подумал о Тимоне, а Геныч поспешил заявить:

— Если это твоя утконоска вернулась, то скажи ей, что я готов поцеловать её в тощую задницу.

— Уверен, брат, она не стоит таких жертв, — успокоил я Геныча и отправился встречать незваных гостей.

***

— Марта?

Маленькая испуганная Синеглазка стояла за дверью моей квартиры, нервно сжимая свои маленькие кулачки, и, вероятно, даже не замечая этого.

— Проходи, — опомнился я и посторонился, пропуская малышку. Но она даже с места не сдвинулась.

— Максим, а что с тобой, почему ты такой мокрый?

Вот чёрт, а я и забыл даже. В голову тут же прилетел комментарий Геныча по этому поводу, но для Синеглазки такой ответ вряд ли сгодится.

— Да просто забыл воду с душа на смеситель переключить, и вот итог, — быстро нашёлся я с ответом. — Ты заходить-то будешь?

— Неудобно, у тебя, наверное, гости, — пробормотала девчонка, бросая взгляд мне за спину.

Я оглянулся. Ну, конечно — самый главный гость маячит в гостиной, настроив слух и зрение на вход в квартиру. Правда, столкнувшись с моим недобрым взглядом, тут же самоустранился.

— Эти гости нам не станут мешать, — говорю Синеглазке, а сам до одури хочу с ней уединиться.

Я вспомнил, что сменил вчера постельное бельё на серое и мрачное, совсем как моё настроение пять минут назад — ровно до того момента, как здесь появилась маленькая Синеглазка. Сейчас же моё состояние не поддаётся чёткому определению. И мои сумбурные мысли вряд ли понравились бы моей нежданной гостье.

Представляю её на своём матрасе и тихо злюсь, что не купил диван. Думаю, эта девочка органично смотрелась бы среди моих розовых сердечек и слоников.

— Максим, у меня всего минут пять, наверное, — Синеглазка возвращает меня в реальность, в которой за пять минут я даже…

Да ничего невозможно успеть сделать за это время из того, что сейчас взрывает мой мозг и отсек для потенциальных потомков. Чёрт, пять минут у неё..!

— На что пять минут? — получается резко, и малышка сразу тушуется.

Мля-а-а, вопрос дня — почему мама родила меня кретином?

— Да, извини, наверное, лучше в другой раз, — сбивчиво бормочет Синеглазка, потупив взгляд в пол, а я хочу видеть её невероятные глаза.

Осторожно провожу пальцами по бархатистой щеке, по конуру подбородка и заставляю взглянуть на меня.

— Просто Артём… он пошёл в магазин, а я подумала… Я хотела извиниться за своих братьев. Они очень хорошие, просто они очень любят меня и переживают. Я ведь младшая, — Синеглазка явно нервничает и так быстро говорит, что у меня нет возможности вставить в её эмоциональный монолог хотя бы слово.