Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Несмотря на внешнее спокойствие я заметно волнуюсь. Женя сидит с ошарашенным лицом и не отвечает мне. Переводит взгляд с кольца на меня и обратно.

— Ты серьезно? — наконец, спрашивает она. — Думаешь это так просто? Купить кольцо, сделать предложение, получить согласие и поставить роспись. А дальше что? — с заметным раздражением говорит она. — Ты исчезнешь, едва поймешь, будто что-то идет не так? Решишь, что пока сбежать, потому что твой бизнес вдруг в опасности? Отправишь меня с ребенком во Францию, а сам будешь решать дела? Как ты себе представляешь это, Вадим? Я уже сказала, что хочу тихой, спокойной жизни. У нашего малыша будет все: мама, бабушка, игрушки, хороший детский сад и школа, но не вот это вот все, — она обводит рукой обстановку и, наконец, кладет руки впереди себя, а после едва заметно мотает головой.

Я же продолжаю держать в руке коробочку с кольцом и думать о том, что она права. Да, права, потому что я делаю предложение и не уверен. Не могу дать гарантий, что все будет спокойно, не могу сказать “Женя, я люблю тебя и буду любить вечно”. Все, что я могу дать из гарантий, то, что мой ребенок ни в чем не будет нуждаться, но вряд ли самодостаточной и уверенной в себе женщине нужно именно это.

Я захлопываю коробочку и оставляю ее на столе, складываю руки впереди себя и говорю:

— Ты права, Женя. В том, что я не считаюсь с чужим мнением, что стараюсь обезопасить женщину, которая носит моего ребенка и в будущем, если это будет нужно, поступлю так же. Права и в том, что тихой и спокойной жизни у нас не будет, но ты носишь моего ребенка. Я хочу участвовать в его воспитании, видеть результаты твоих обследований, поддерживать тебя на УЗИ. Я не хочу, чтобы моего ребенка с самого детства воспитывал другой мужик.

Одна мысль об этом заставляет меня сжать руки в кулаки и шумно втянуть воздух. Не позволю!

— Я и не собираюсь искать другого мужика, — вдруг отвечает Женя. — Я просто хочу спокойствия, Вадим. Я не обещаю тебе того, что ты просишь, но не буду препятствовать твоему участию в жизни ребенка, когда он родится.

Женя встает, явно давая понять, что разговор окончен. Она отодвигает стул и выходит из-за стола, благодарит за ужин и уходит в свою комнату. Я же остаюсь внизу и пытаюсь переварить то, что услышал. Бреду к бару, достаю бутылку виски и отпиваю прямо с горла. Знаю, что пить не лучшая идея, поэтому после пары глотков кладу бутыль обратно и сажусь на диван, запуская руки в волосы и сжимая голову.

Я не знаю, что делать. Коробочка с кольцом, оставшаяся на столе, не дает мне покоя. Я, как идиот, сидел, выбирал то, что подойдет Жене, ждал доставку и думал. Взвешивал все за и против. Взвесил, решился и получил даже не отказ, а тонну упреков. Я знаю, что сейчас не лучшее время для предложения, как знаю и то, что не смогу отпустить Женю. Не смогу быть вдали от нее и думать, как она, не хочется ли ей апельсина или манго, а вдруг она хочет шоколадку.

Мне кажется это ненормальным, поэтому я отвлекаюсь тем, что раздумываю, как теперь быть. То, что я хочу быть рядом с Женей — факт, как и то, что она не согласится на замужество, даже если я предложу ей его десять раз подряд. Решаю, что лучшим способом будет попытаться построить отношения. И начать стоит с банального свидания, на котором я не был уже давно. Раньше все получалось как-то само по себе: знакомство, алкоголь, секс, подарки, а Женя другая. С ней нужно действовать иначе.

Решаю, что подумаю об этом завтра, поэтому встаю с дивана и поднимаюсь на второй этаж. Проходя мимо ее комнаты останавливаюсь и слышу тихие всхлипы. Она, кажется, плачет. Я поднимаю руку, чтобы зайти в комнату, но вовремя одергиваю себя. Прижимаюсь лбом к стене и думаю о том, что мне срочно нужен план действий. Что-то, что поможет мне разобраться в собственных чувствах, а Жене даст уверенность в будущем.