Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Женя

Я приезжаю к маме через неделю после всего, что случилось. Говорю Вадиму, что мама переживает и нам необходимо встретиться. Началу он отказывается, говорит, что сейчас встречи не совсем безопасны, но вскоре соглашается. С одним единственным условием: я должна находиться на связи. Я соглашаюсь и вот сейчас стою под дверью мамы и пытаюсь собраться с чувствами.

Срок моей беременности едва перевалил два месяца. Естественно, никакого животика еще не видно, но я почему-то волнуюсь, потому что сообщала маме о том, что у нее будет внук по телефону. Кто знает, что она там успела надумать. Подождав несколько минут, я таки жму на звонок. По ту сторону двери слышаться торопливые шаги и звонкий родной голос мамы.

— Женя? — мама удивленно распахивает глаза и смотри на меня, как на чудо, внезапно представшее ее взору.                           

Да, я приехала без предупреждения, не позвонила, не сказала и для мамы это неожиданный сюрприз. Приятный.                           

— Женя, — я киваю и делаю шаг к маме, обнимаю ее и едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

— Что же ты не сказала, — причитает она. — Я бы приготовилась, тортика испекла, булочек, биточков бы наделала.                           

— Поэтому и не сказала, — легко признаюсь я. — Потому что ты снова начнешь готовить и устанешь, а так вот, — я протягиваю маме пакет с тортом и морсом. — Я все принесла с собой.

— Женечка, доченька, — мама обнимает меня в ответ, закрывает за нами дверь и проводит меня в гостиную, где я тут же с удовольствием размещаюсь на диване, подтягиваю под себя ноги и с улыбкой смотрю на маму.                           

— Я соскучилась, мам.                           

— И я, — кивает она. — Ты как? Расскажи мне, как дела, как самочувствие, как ребеночек? — мама выжидающе смотрит.                           

— Все в порядке. Я недавно была на обследовании, встала на учет, мне сделали УЗИ. Никаких отклонений от нормы, анализы хорошие, все прекрасно мама, токсикоз только по утрам.

— Ох, это помню, — тут же делится секретом мама. — Вот как тебя носила…

Дальше мама предается воспоминаниям, рассказывает, как ей было плохо, какой был токсикоз и как она переживала, когда загремела на сохранение. Мама старается не касаться темы отца моего ребенка, но я вижу, что она хочет спросить. Пока что я молчу, потому что не знаю, что буду говорить. Рассказывать о Вадиме? Говорить, что он предлагал замуж, но я отказала? Что говорить, ведь я понятия не имею, какие отношения нас связывают сейчас и какие будут связывать потом.

На полуслове маму обрывает звонок в дверь.

— Наверное, соседка. Я мигом.                           

Мама быстро идет к двери, открывает ее и я тут же слышу:

— А вы к кому?                           

Я напрягаюсь, поджимаю пальчики на ногах и с замиранием сердца достаю телефон, чтобы набрать Вадима, когда слышу его голос в коридоре.

— Решил, что пора знакомиться с матерью женщины, которая носит от меня ребенка.

Я выдыхаю и расслабляюсь. Пока я успела напридумывать себе всего, что возможно, Вадим приехал познакомиться с моей мамой. Я слышу ее звонкий голос с коридора, а потому, когда Вадим показывается на пороге через полчаса, просто улыбаюсь и стараюсь не нервничать. Все же я действительно не знаю, какие у нас с ним отношения. Всего несколько недель назад я бы сказала, что нас ничего не связывает, но это ничего слишком огромное, слишком стоит между нами, чтобы просто отмахнуться.                           

— Привет, малыш, — здоровается Вадим и протягивает мне букет цветов. — Решил, что пора тебе показывать меня маме.                           

Я лишь слабо киваю и принимаю цветы. Мама заходит следом за Вадимом. С охапкой белых лилий, она выглядит счастливой и с интересом осматривает мужчину. Он явно ей нравится хотя бы потому, что она приняла букет и бережно поставила его в вазу, а после взяла мой и оставила нас, хотя я прекрасно знала, что в гостиной есть еще одна ваза.

— Вадим… — тихо шепчу я.                           

— Тише, Женя, дай нам шанс. Дай мне шанс. Я очень надеюсь, что у нас получится. Давай ты просто познакомишь меня с мамой, — он садится рядом. — В конце концов, я таки отец малыша и рано или поздно ей придется об этом узнать.                           

Я соглашаюсь, потому что он прав. Не сегодня, так завтра мама будет расспрашивать меня об отце, почему расстались, как так получилось, что он не интересуется жизнью его сына или дочери. И что я тогда скажу? Что он интересуется, а я сама не хочу с ним видеться? Что сама сказала, будто он не нужен мне, потому что боюсь боли, боюсь того, что мне будет невыносимо трудно потом оставаться одно и терять? Я не уверена, что мама поймет.

Следующие несколько часов мы пьем чай, едим торт, я наворачиваю пирожные, принесенные Вадимом и вся неловкость, появившаяся в самом начале, куда-то исчезает. Он на удивление неплохо общается с мамой, рассказывает о бизнесе, о том, что у него уже есть сын. Я же наблюдаю за ним со стороны и мне хочется окунуться в эту атмосферу легкости и невесомости. В настоящую семью, которая, как кажется со стороны, будет идеальной. Я хочу в это верить. В идеальность. В то, что мы с Вадимом сможем, что у нас получиться.

Мама, кажется, остается довольной. Я убеждаюсь в этом, когда мы собираемся домой. Мама отводит меня чуть в сторонку, крепко обнимает и шепчет:

— Хватай его, Женька, это не твой недомуж этот. Он и ребенка видно, что хочет и тебя любит.

Я киваю, благодарю маму за чай и выхожу в подъезд. Вадим выходит следом и, придерживая меня за талию, помогает спуститься по ступенькам. Только когда подъездная дверь за нами закрывается, я выдыхаю и решаюсь посмотреть на Вадима.

— Что теперь будет? — едва слышно спрашиваю я и стараюсь разглядеть на лице Вадима истинное положение вещей.                            

Я хочу увидеть там прежнюю жесткость, расчетливость, желание все и вся подчинять своим приказам, но вместо этого я вижу обычного мужчину, который, кажется, запутался точно так же, как и я.