Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Вадим

Мы вместе возвращаемся домой. По пути Женя засыпает, предоставляя мне возможность подумать. Я-то, дурак, надеялся, что мы больше не встретимся. Нет, она хорошая, идеальная, нежная, милая, все, как нужно, но она не для меня. Не выживет такая, как она в моем мире. Я прекрасно понимал это, поэтому ушел. Знал, что уйду, когда она везла меня в город, знал, что ей будет неприятно, но одного таки не учел, хотя нет, не одного.

Беременность и мое помешательство.

Второе я понял, только когда увидел ее снова. Когда она, бросив стакан на стол, увидела меня. Посмотрела своими растерянными глазами и упала в обморок. Уже тогда я заподозрил что-то неладное, а после услышал ее утреннее веселье и… черт, я сложил дважды два. Отвез в больницу, а когда понял, что она задерживается, не смог удержаться и пошел за ней. Не нашел, зато поговорил с Эвелиной Геннадьевной.

Она-то и поведала мне о сроках, о растерянности пациентки и о том, что мне бы быть рядом на приеме, а не вот так врываться в кабинет. С женщиной я был согласен, но кто ж, черт возьми, знал, что Женя беременна? Нет, я догадывался, но не хотел давить. Думал, если мой, она скажет.

Ни хрена!

Ничего она не собиралась мне говорить.

Я вез ее домой и думал. Думал, что делать дальше, когда над головой нависла угроза, когда я только-только ступил на путь возвращения компании обратно. Я и сына нашел. С трудом, но таки нашел. Его, как оказалось, увезла мать в другой город. Сменила фамилию, школу, сделала все, чтобы их не нашли. Я был удивлен и благодарен, а еще решил пока не ехать к нему. Соскучился по Сашке безумно, но за мной могли следить, а Саша… он отличный рычаг давления на меня. Единственный, известный Березовскому.

Женю я в расчет не брал, потому что она давно сошла с их радаров.

И вот снова. Она рядом со мной. Искушает, соблазняет и вынуждает думать, как быть дальше. Нет, я держался из последних сил, пока нес ее в свою спальню. Говорил себе, что нельзя, что я сделал свой выбор, что у меня больше нет на нее права. И это давало свои плоды, я решил, что как только она придется в себя — тут же отправится восвояси. А сейчас что? Что делать? Забыть о том, что где-то существует Женя и мой ребенок? Оставить ее одну?

— Блять, — тихо выплевываю и ударяю рукой по рулю.

Смотрю на Женю, но она продолжает размеренно спать. Я подъезжаю к дому, паркую машину, открываю дверцу и… не хочу ее будить. Просто не хочу. Именно поэтому беру ее на руки. Она бормочет что-то нечленораздельное, но утыкается мне в шею и сопит дальше. Я заношу ее в свою спальню, укладываю на кровать и укрываю пледом. Она устала, ее переполняют эмоции, а мне нужно подумать.

Одно я знаю точно: ей нельзя оставаться здесь.

Я оставляю Женю в комнате, а сам спускаюсь на первый этаж, набираю Серегу и прошу его забронировать билет во Францию. Решаю отправить Женю к моему другу во Францию. Там ее не достанут — раз, а я смогу спокойно решить дела — два.

Серега обещает все сделать и через полчаса перезванивает, сообщая, что рейс завтра в три часа. Я благодарю его и отключаюсь. В последнее время слишком многое предстоит решить. С Березовским, с Богданом, который оказался нихрена мне не братом. Я давно понял, что меня развели, как лоха. Навешали лапши на уши и кормили какой-то хуйней, чтобы я ничего не вспомнил.

Я вспомнил и даже выжил. Оля вот вряд ли знает, что я жив, а вот Березовский. Уже знает. Как только я повставлял ему палки в колеса, он тут же выяснил. Хорошо, что не сразу, иначе я бы нихрена не успел и не обзавелся связями.

Сейчас я ждал штурма, всего, что угодно, и Жене точно не место здесь. Я решаю, что обязательно отправлю ее во Францию и с этими мыслями засыпаю на диване.

Утром меня будет шум разбивающегося стекла. Я вскакиваю, как солдат, находящийся на задании. Хватаюсь за пистолет и успокаиваюсь только тогда, когда вижу ошарашенное лицо Жени. Под ее ногами валяется разбитая тарелка, а на полу разлито молоко. Я быстро прячу ствол и бормочу:

— Прости.

— Откуда пистолет, — сквозь слезы спрашивает она и отходит.

Я делаю шаг к ней, но она отходит дальше, обхватывает себя руками и начинает плакать. Я напугал ее. Блять, чертов идиот!

Я хочу подойти к ней, но вместо этого просто стою и жду, когда она успокоится. Знаю, что она не подпустит меня к себе, поэтому даже не пытаюсь. Это ж надо так облажаться: достать пистолет и напугать беременную женщину.

— Жень, — зову я и чертыхаюсь, когда она поднимает голову и смотрит на меня заплаканными глазами. — Прости, это просто мера предосторожности.

— Знаю, — сухо говорит она. — Я просто расплакалась.

Она выглядит такой беззащитной и слабой, что я за считанные секунды преодолеваю разделяющее нас расстояние и сгребаю ее в объятия. Она не сопротивляется и лишь слабо приобнимает меня за плечи. Я улыбаюсь, как идиот, честное слово, а потом вспоминаю, что мне нужно сообщить ей о поездке в другую страну.

Я совершенно не знаю, как это сделать, не знаю, потому что уверен — она будет против.

— Вадим, отпусти, — она отстраняется и отходит, идет за веником и убирает осколки, а я стою и думаю, решаюсь…

— Жень, я забронировал билет во Францию. Там живет мой друг. Ты поедешь к нему, поживешь пока там.

Она отставляет совок в сторону и удивленно смотрит на меня.

— Я бы с радостью, — наконец, она нарушает молчание. — Но, увы, у меня нет загранпаспорта.

Черт, Вадим, как можно быть таким идиотом?