Эта девочка Моя - Вероника Царева

— Диан… подожди, давай поговорим после занятий.

Она на мгновение заглядывает в машину.

— Конечно, — говорит в ответ с легкой улыбкой на губах, закрывает дверь машины и бежит к входной двери.

Я смотрю, как покачивается ее попка в обтягивающих джинсах, когда она удаляется от меня.

Друзья?

Я не знаю, смогу ли быть просто ее другом и при этом сохранить рассудок.

Я хочу ее… только ее одну.

Заскочив домой, чтобы взять тетради для занятий, я поднимаюсь по лестнице, хватаю свои вещи и выхожу, я уже подхожу к двери, когда Артем останавливает меня возле выход.

— Эй, Кир, ты не видела Игоря?

Одно упоминание его имени вызывает во мне желание убивать.

— Нет, чувак, понятия не имею, где он, — говорю стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Прячу злость в глубине своего сознания. У меня есть представление о том, где он находится, и я точно знаю, почему он не показывается здесь, но я не хочу делиться этой информацией по множеству причин.

— Мне нужно идти на занятия, догонишь меня позже?

Тема кивает мне, и я спешу уйти, прежде чем он успеет задать мне еще какие-нибудь вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Я иду в сторону универа, решив не срезать через дворы как обычно. Когда я прохожу мимо кафешки на углу, проверяю время на телефоне и решаю, что ради этого стоит опоздать на занятие.

Я заказываю свой любимый кофе и, не успев осознать, что делаю, заказываю напиток и для Дианы. Когда я вхожу в класс, большинство студентов уже на своих местах, хотя занятия еще не началось.

Зубрилы.

Иду в конец кабинета, где Ди уже что-то пишет в своем блокноте. Она все такая же зануда, и если честно, я думаю, что у нее все задания расписаны разными цветам и в соответствии с алфавитным порядком.

Мой взгляд блуждает по остальной части аудитории, я замечаю, что сразу за ней сидит Машка, соблазнительно улыбаясь и хлопая ресницами. Ее взгляд падает на две кофейных стаканчика в моих руках, и ее улыбка расширяется.

Наверное, она решила, что один из них для нее.

Вот же черт, неужели она думает, что я куплю ей кофе. Подойдя к Диане, я остановилась около нее. Рядом с ней сидит парень, которого я даже не помню.

— Дружище, найди себе другое место, — говорю я ему.

Он смотрит на меня шокировано, желая возразить или даже послать меня, но через несколько секунд он просто встает, бормоча что-то себе под нос.

Я так и предполагал.

Опустившись на место рядом с ней, я смотрю на нее и вижу, что она внимательно изучает меня. Ее нос недовольно морщится.

Симпатичная. Чертовски милая.

— Что ты делаешь? Ты не можешь принуждать людей к тому, чего они не хотят.

— Похоже, я только что это сделал, — усмехаюсь я.

Диана смотрит на меня ничего не выражающим взглядом, и я решаю сменить тему.

— Вот захватил и тебе тоже.

Я улыбаюсь, протягивая ей горячий, бумажный стаканчик. Она смотрит на него, а потом снова на мое лицо.

— Я не люблю кофе, — объявляет она, словно я этого еще не знаю.

— Я знаю.

Я закатываю на нее глаза. Как я мог забыть, что она ненавидит кофе.

Мы лучшие друзья с пяти лет, и несмотря на это она думает, что я могу забыть об этом.

— Это горячий шоколад.

— О, ну… спасибо.

Она улыбается, берет стаканчик из моих рук и подносит его к губам. Она делает маленький глоток, и на ее губах появляется пошловатая улыбка, а глаза искрятся от радости.

Мгновение спустя она говорит:

— Ты попросил их добавить корицу… не могу поверить, что ты это помнишь.

— Ты думаешь, я когда-нибудь забуду, как десятилетняя ты топала ногой и кричала на маму за то, что она не положила корицу в твой горячий шоколад?

— Я думаю, ты просто помнишь, что все смеялись, из-за того что я все еще плохо выговаривала букву «р» в этом слове.

— И это тоже, но я не смеялся над тобой, — вру я, потому что я точно помню, что тоже смеялся.

Она бросает на меня неверящий взгляд:

— Ты все еще не умеешь врать.

— Правда?

Я поднимаю бровь, наслаждаясь легким весельем между нами. Мне этого не хватало.

Разговоров, воспоминаний, наличие рядом человека, на которого можно опереться, когда ты больше всего в этом нуждаешься.

— Кир, — окликает Машка сзади, и в этот момент, пузырь, отделяющий нас от остального мира, лопается.

Улыбка на лице Дианы спадает, и она разворачивается лицом вперед, отстраняясь от меня.

Твою мать, Маша.

Хотя бы раз в своей чертовой жизни не была бы такой приставучей!

Я знаю, что Диане неловко сидеть рядом со мной, когда Маша позади нас, вероятно, потому что она знает, что мы трахались, и она, скорее всего, сравнивает себя с ней, хотя ее ни с кем нельзя сравнить.

Диана — это Диана, а Маша — просто еще одна цыпочка, которая была нужна мне, чтобы отвлечься от мыслей о единственном и неповторимом человеке, которого я когда-то любил.