Эта девочка Моя - Вероника Царева

Та ночь была удивительной, пробуждение в его объятиях — еще более удивительным, но потерять себя в нем — это страшно для меня.

Я иду на свою последнюю лекцию сегодня, втайне желая пропустить ее, но знаю, что не должна этого делать, а вот Кирилла подобные чувства не посещают и как я поняла, он отправился домой. Как только я вхожу в аудиторию, то вспоминаю про Игоря.

Черт. Я обвожу взглядом аудиторию, пытаясь его найти, но его нигде не видно, хотя это не значит, что он скоро не появится, урок начнется только через пять минут, а меня в случае чего некому защитить.

Дрожь страха пробегает по моему позвоночнику, когда я заставляю себя занять свое, обычное место. Может, он не придет?

Я была настолько поглощена своими мыслями, мыслями о Кирилле, что и не думала об Игоре. Кирилл сказал, что он больше не живет с ними, но это не значит, что он перестанет приходить на занятия.

Какое-то липкое тошнотворное чувство охватывает меня, когда я, как ястреб, слежу за дверью. Я жду момента, когда он покажется, готовая убежать. Я не хочу больше никогда находиться с ним в одной комнате.

Когда преподаватель входит и начинает урок, ужасное чувство во мне потихоньку ослабевает.

Может, он просто бросил универ?

Чем больше мы втягиваемся занятие, тем спокойнее я себя чувствую и тем больше убеждаюсь, что он не вернется.

После занятий я собираю свои вещи и выхожу на улицу.

Я собираюсь позвонить Аньке и попросить ее поужинать со мной. Мы давно не разговаривали по душам, и я хочу наверстать упущенное. Я совершенно теряюсь в мыслях, когда выхожу на улицу и иду по маленькой дорожке за зданием.

Я возвращаюсь в реальность только после того, как врезаюсь в другого человека. Я собираюсь пробормотать извинения, но вовремя поднимаю взгляд и вижу, кто это.

Мои легкие перестают работать, а сердце переходит на повышенные обороты. Страх, который копился во мне последние несколько дней, поднимается на поверхность.

Я замираю, застыв во времени, смотря на него, как кролик смотрит на удава.

— Привет, Диан, — говорит непринужденно Игорь, как будто он не пытался изнасиловать меня той ночью.

Вглядываясь в его черты, я вижу, что Кирилл хорошенько его отделал. Его лицо покрыто большими фиолетовыми синяками, один глаз распух, а нос немного искривлен.

Я делаю шаг назад, пытаясь отстраниться от него, но он делает шаг ко мне.

Мой желудок вздрагивает. Когда я пытаюсь сделать следующий шаг, он останавливает меня, его рука вцепляется в мое запястье, его прикосновение грубое, оно как огонь, обжигает мою кожу.

— Отпусти меня, — приказываю я, мой голос звучит намного слабее, чем я хочу.

Я хочу быть сильной, хочу быть в состоянии ударить его, ударить и убежать, но его рука обхватывает мои запястья, как железные кандалы.

Я все еще пытаюсь вырваться. Я пытаюсь ударить его ногой, но он с силой прижимает меня к стене, выбивая из моих легких остатки воздуха.

— Не будь такой, мы оба знаем, что ты хочешь этого.

Он ухмыляется своей разбитой губой.

Нет, не хочу! Я не хочу ничего из этого и никогда не хотела.

— Отпусти, или я закричу, и на этот раз тебе не удастся избежать наказания, — хнычу я, не зная, смогу ли я вообще закричать.

Я в ужасе. Такое ощущение, что я заново переживаю кошмар, который снится мне каждую ночь.

— Кричи… пожалуйста, кричи, мне нравится, когда кричат. Это заводит меня.

Он наклоняется ко мне, а я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы меня стошнило, желчь поднимается в горле.

Я оглядываюсь вокруг, молясь, чтобы кто-нибудь зашел за угол. Но нет никого, кто бы спасти меня.

Здесь только я и этот больной ублюдок, и я знаю, что должна что-то сделать.

Его пальцы с силой впиваются в мою кожу, и с моих губ срывается крик.

— Ты чувствуешь эту боль? Точно так же чувствует себя мое лицо, только в сто раз хуже, и все из-за твоего тупого дружка, — рычит он. — Ты, блядь, сама дразнила меня как мартовская кошка, а после умоляла чтобы я трахнул тебя, но когда пришло время действовать, ты решила дать заднюю… из-за тебя мне пришлось переехать в общежитие.

Его тон становится все мрачнее и мрачнее, его хватка на моих запястьях становится все более болезненной. Мои легкие горят, когда я забываю дышать.

— Пожалуйста… я не хотела… — еще один крик боли вырывается из моих губ, когда он скручивает мои запястья, прижимая их к груди, отчего мне становится трудно дышать, я не могу сделать ничего, кроме как испытывать парализующий страх.