Преданная - Мария Анатольевна Акулова

— Тебе понравилось бы, кстати. Я думаю…

Качаю головой, но Лиза не успокаивается:

— С Игорем Вита встречалась. Давно было, вроде бы разошлись без обид. Но она говорит — большой. И толстый… Хотя для первого раза…

— Лиза, всё. Секса не будет. Угомонись.

В ответ подруга тяжело вздыхает. Я отворачиваюсь к окну.

У нее в этом плане очень простая философия: влюбляться ей легко, секс — это удовольствие. К двадцати двум у нее было три "серьезных" парня и почему у меня не так — ей непонятно.

Мы подъезжаем к массивным воротам. Во мне волнение смешивается с энтузиазмом. Как бы там ни было, побывать в новой компании, поплавать в бассейне, сесть на гидроцикл — это все интересно.

В брошенной в багажник сумке у меня два красивых купальника, спф, смена белья на всякий случай, косметика, шорты с майкой, сарафан на вечер.

— Ну что вы? — нетерпеливый голос Игоря разносится по салону.

— Машину сейчас будем бросать. Вы где?

— Заселились. Ваш ключ у меня. Переодеваемся, валим на басик. Юля с тобой?

Лиза закатывает глаза, я закусываю уголок губ.

— Со мной. В обморок упала, когда голос твой услышала.

Смолина ерничает, я цокаю языком и делаю большие глаза. Улыбается.

— Шмоток много? — Уточняет Игорь.

— Две сумки.

— Подойду тогда. Ждите.

Парень скидывает, я не успеваю ни поздороваться, ни сказать, что не надо. Тем более, Лиза со мной не согласна. Она-то не перетруждается. И мне не дает.

— Просто, блять, прынц… — Пропускаю мимо ушей Лизину шпильку, пытаюсь обнаружить в себе хотя бы искорку… Пока нет.

Мы без спешки выходим из машины. Лиза разминает плечи и шею, а я обвожу взглядом доступный мне вид. Издалека слышен гул голосов и плеск воды.

Здесь круто. Лес. Речка. Бассейны. Огромная территория и номера с идеальным современным ремонтом.

Вкусный ресторан. Фотогеничное спа.

Я делаю оборот вокруг своей оси, а Лиза тем временем смачно зевает, стоя посреди заезда на парковку.

В наполненную расслабленной гармонией реальность врезается противный звук удара по клаксону. Лиза дергается и отступает.

Я опускаюсь попой на нагретый работой мотора и солнцем капот. Смолина плюхается рядом. Складывает руки на груди и, дуясь, следит, как на территорию въезжает целый кортеж из машин.

— Прям, сука, не объехать… — Бурчит для виду, хотя и сама знает, что неправа.

Я же слежу за передвижением вереницы машин, пока сердце не ускоряется само собой.

Читаю номера одной из машин и сердце переезжает в виски.

Кортеж останавливается и из него начинают выходить люди. Лиза смотрит на них хмуро, я — растеряно.

— О, смотри… Это же твой, — подруга толкает меня плечом и кивает на Тарнавского. Я тем временем отворачиваюсь.

Сейчас еще Лена вылезет. Черт.

Волнение преображается в раздражение.

— Ты чего отворачиваешься?

— Лиза, — не в силах сдержать его внутри, пресекаю с упреком. Лиза ловит настроение: поднимает руки, ведет пальцами по губам и бросает ключик.

— Ладно, я поняла. Не рада видеть.

— Неловко просто…

Подруга кивает.

Смотрю украдкой на компанию. Лены там нет. Только Тарнавский и неизвестные мне мужчины, женщины, дети.

— Не волнуйся, мы может и не пересечемся. — Я не просила, но за попытку подруги успокоить даже благодарна. Слушаю ее фоном. — Бассейнов дохуя. Думаю, они в лягушатниках будут тусоваться. Столько мелочи… Это не его, кстати?

— Не знаю.

Имитирую безразличие, хотя по факту… Нет. Слежу, как мой работодатель отрывает от земли и усаживает себе на локоть одну из малышек. Она ему говорит что-то — он улыбается. С ямочками. Смущает. И ее, и меня.

Сердце с ума сходит. Искры — вот они.

Ауди мигает фарами. Дальше мы с Лизой почти открыто смотрим уже в судейскую спину.

— Надо будет папе сказать, кого я тут встретила, — она произносит задумчиво, выливая слова мне на голову ушатом холодной воды. — Иногда слышу в разговорах «Тарнавский», «Тарнавский». Вдруг ему важно…

— Не надо. — Мой голос звучит сухо. Слова похожи на приказ, а не просьбу. Во рту распространяется горечь.

— Почему? — Молчу и закрываю глаза.

Стараюсь отбрыкаться от ненужной мне информации, которая сама собой лезет в мысли.

Потому что мне снова скажут не спускать с него глаз. А я не хочу.

Глава 20

Юля

Икры и стопы окутывает теплая вода бассейна. Основания ладоней вжаты в кафельный борт за сеткой слива.

Я пытаюсь жить свою единственную счастливую жизнь, но чужая единственная то и дело приковывает взгляд.

— Юль, давай к нам! — Слышу громкий оклик Игоря, оглядываюсь и улыбаюсь лучезарно. А потом снова отворачиваюсь и, «стухнув», прочитаю горло.

Он с еще несколькими моими новыми, вполне приятными, знакомыми, чилит в джакузи. Я же сижу на бортике приватного бассейна. Такие примыкают к каждой из вип-беседок.

И соседнюю, как назло, занимает компания моего судьи.

Хотя моим его называть опять совершенно не хочется. Зла не хватает. Вообще.

Я знаю, что Тарнавский меня заметил. Пробежался взглядом, кивнул… И все.

Бесит, что он смог переключиться тут же, а я на каждом шагу и движении думаю, как они выглядят в его глазах.

Прежнее волнение умножилось на сто. Включилась сладко-горькая мания преследования. Фантазирую, что он наблюдает, когда я не вижу, но когда сама смотрю украдкой — нет. Увлечен своими.

Это как-то лечится?

Алкоголь мне нельзя. Расслабиться не получается.

Выбранный купальник кажется излишне развратным. Ответить на приглашение Игоря не хочется.

Мои реакции на его действия в принципе все больше наполняются раздражением.

Он пытается прикоснуться — то к голому животу, то к бедру, то руку погладить, я увиливаю. Трогает волосы, дергаюсь. Уже чуть выпил (пока что пива), и я не осуждаю, но блять… Ладно, неважно.

— Замерзнешь, Юль! — Это кричит уже Лиза. И на нее я тоже без причины злюсь.

Не трогайте меня и все.

Съезжаю попой с борта и погружаюсь под воду по ключицы. Делаю несколько гребков в одну сторону, отталкиваюсь и в другую.

Снова «случайно» скашиваю взгляд…

К Тарнавскому то и дело липнет какая-то смазливая малолетка из их компании. Вообще компания странная: люди разных возрастов. Кто с детьми, кто нет. Кто парами. Кто — как уважаемый Вячеслав Евгеньевич — не имеет ничего против флирта с моей ровесницей.

Но не со мной.

Видимо, все дело в этом.

Вот и сейчас миловидная шатенка дует губы и усаживается Тарнавскому на колени. Он воспринимает это, как само собой разумеющееся. Обнимает за талию, она его — вокруг шеи. Как будто обвиняет в чем-то, а он улыбается широко-широко.

Чтобы не взорваться — ухожу