Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Ей точно деньги не нужны, она хорошо зарабатывает. И у меня есть деньги, ей пофигу!

– Тогда женись!

Паша расхохотался. И смеялся долго, до колик в животе.

– Э, брат, зря смеёшься! Надёжный муж, семья нужен каждый девушка.

Но Пашу эта мысль лишь забавляла, но почему-то не отпускала. Он перестал слушать историю знакомства таксиста со своей женой, потому что в голове вдруг вспыхнула романтичная картина: Паша припадает на колено, но клянётся не в рыцарстве, а просит стать его женой. Сегодня Лика обрадовалась и согласилась, может, это было репетицией, и ей действительно нужно кольцо вместо диадемы, чтобы понять самые серьёзные намерения Паши. В ближайшие лет десять Паша не собирался жениться, даже сейчас его эта мысль пугала: он ни разу раньше даже не думал о женитьбе, но на Лике был готов хоть сейчас. Воображение подкидывало кадры из романтических фильмов, хотелось закричать таксисту: «разворачивай», броситься перед Ликой на колени, услышать заветное «да» и целоваться до умопомрачения. Он усмехнулся, и эта мысль прочно обосновалась в голове и уже не казалась такой бредовой: может, так Лика поймёт, что он взрослый.

Перед сном Паша открыл переписку с Ликой и написал:

«Люблю тебя, моя…» и вставил в конце эмодзи с короной.

Утром Паше было плохо и морально, и физически – он слабо помнил вчерашний вечер. Тимоха ему всегда запрещал пить, потому что Пашу после алкоголя тянуло на приключения, его и трезвого тянуло, но после алкоголя тяга усиливалась в несколько раз, и тормоза отказывали.

Раньше они втихаря пили в спортивных лагерях или на сборах до того момента, как Тим не вывихнул ногу из-за Паши: они полезли на крышу столовой на скорость (это была идея пьяного Тима). Паша тогда сорвался, но ухватился за ногу Тима, и они вместе свалились. Падал бы Тим один, может, сгруппировался бы, но когда его держал за ногу Паша, падение произошло менее удачно: Паша отбил себе весь правый бок, а Тим вывихнул голеностоп. Как же он потом отчитывал Пашу, и раз и навсегда запретил им обоим пить.

Поэтому алкоголь с тех пор Паша не употреблял, и, видимо, с непривычки чувствовал себя гадко. Время близилось к полудню. Он открыл телефон, Лика прочитала его ночное сообщение, но ничего не ответила. Лика! Паша вдруг вспомнил, как хотел её вчера, как приставал, поморщился, в груди опять засаднило, и он поплёлся в душ.

На кухне слышал голоса ТимьЯна, и, выйдя из душа, Паша застал идиллическую картину: они снова сидели рядом и смотрели какие-то видео на телефоне. Тим нежно обнимал Яну, а она выискивала в миске с орешками миндаль и кормила им Тима.

– О, Паштет! Как вчера всё прошло?

– Так себе, – махнул рукой Паша.

– Мы, кстати, на твою долю бутербродов сделали, они в холодильнике, – добавила Яна.

– Лика просила надавать тебе по жопе за то, что напился и приставал к ней, – вставил Тим.

– Я уже сам себе надавал. – Паша вытащил из холодильника бутерброды, налил чай и сел за стол.

Он смутно помнил, что было после того, как он выпил шампанского, но всё равно становилось стыдно. Зато Паша прекрасно помнил, что было до, и сразу начинал злиться на Лику. Ей плевать на него!

Тиму пришло уведомление на телефон:

– Лика спрашивает, поедем ли мы с ней к родителям?

– Я пас, – отмахнулся Паша, запихивая бутерброд в рот целиком.

Подумал, что, наверное, надо бы извиниться, но он так обиделся, что даже видеть её не хотел и впервые остался в квартире на выходные один. Всё равно переписывался с Тимохой и время от времени открывал страницу Лики, проверить, когда она последний раз была в сети, но она последний раз заглядывала утром и пропала: видимо, они отмечали в семейном кругу, как она и хотела.

Одиночество накрывало и оседало тяжелым грузом в грузи. Паша включил фильм, чтобы отвлечься. Обида к вечеру стихла, и он вспомнил вчерашнего таксиста. От мысли о предложении стало не по себе: сковывал страх. Паша был почти уверен в отказе, но с другой стороны, ведь это шанс доказать Лике, что он стал взрослым. Или не стал? Мысль о женитьбе пугала даже больше, чем потенциальный отказ. Тем более вчера Лика ему явно дала понять, что «он ни о чём».

Весь вечер Паша смотрел кольца и читал разные статьи о том, как оригинально сделать предложение, а ближе к ночи получил сообщение от бывшей одноклассницы:

«Паша, привет! Помнишь, ты как-то говорил, что готов меня обнять? Сейчас мне это нужно как никогда».

Паша даже подскочил от неожиданности и сразу набрал ей:

– Где ты? Дождись меня, я сейчас приеду!

Глава 23. За полгода до этого

…За полгода до этого

– Пашечка, а пошли сегодня фоткаться! Весна пришла, птички поют, солнышко светит! – Дарина томно улыбалась и заигрывающе хлопала нарощенными ресницами.

– Да, без проблем! Классный мейк, а с луком что? – Паша оценивающе посмотрел на её повседневную одежду.

Дарина наклонилась к уху Паши и прошептала.

– А у меня всё самое интересное под одеждой.

Паша расхохотался.

– Намёк понял! Я думал, ты хочешь ин начурал: птички, солнышко. Есть одна локация, кстати, – Паша щёлкнул пальцами. – Мы там с Тимохой недавно снимали ролик, с крыши вид офигенный!

Дарина училась в параллельном классе, но очень любила фотографироваться, у неё зрела мечта стать моделью. Когда в прошлом году Паша после курсов фотографии искал, на ком практиковаться, Дарина откликнулась первой, а после сарафанное радио подхватило, и потом уже девчонки сами стали ловить Пашу по школе и зажимать в тёмных уголках, уговаривая на съёмку. Он никому не отказывал – обожал повышенное внимание, да ещё и фотографировал девчонок за еду. В плюсе оказывались все. И если сначала это были какие-то стандартные фотосессии: портретные, уличные, Паша набивал руку, то через несколько месяцев раскрепостился не только Паша, но и девчонки – градус откровенности фотографий повышался, а количество одежды на девчонках уменьшалось.

– Па-а-аш, такие серьги