Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

Яр прищурился.

— Я — Медведь. Шёлковый щит…

— И кто его должен защищать, Яр? Назови мне хоть одного из котят, кто сможет сделать это лучше тебя.

— Но Морской щит…

— У тебя есть месяца два-три, пока пиратьё пожирает друг друга. Уверен, этого времени тебе хватит, чтобы справиться с мальчиком-дракончиком.

— Но мой щит…

— У тебя есть Эйнар, лорд Медвежьего когтя. Уверен, на него можно положиться. Яр, твой щит не под ударом. Кровавые всадники, с тех пор, как их магия иссякла, стали простыми кочевниками, к тому же их королевство распалось на множество воюющих друг с другом племён. Морской щит… Твоё побережье — скалы и фьорды, чайки не серьёзная угроза именно для Медвежьего щита. В Золотом Юдард устроил неплохую линию обороны, в Серебре — Жанри, мой наместник. Он неплох в своём деле. А Шёлке сейчас нет даже старика Нэйоса.

— Которого ты арестовал и…

— Которого я спрятал в тюрьме от излишне ретивых наследничков. Наведи, пожалуйста, порядок в Шёлке, Яр. И я верну Нэйоса, как только ему станет безопасно в собственных землях.

— Уль, Шёлковый щит — не мой щит. Меня ни лорды не станут слушаться, ни наследники…

— Плевать, Яр. Возьми войска. Просто возьми войска. Я готов тебе отдать Ференка с частью лучников. Они плохо обучены, к сожалению, но…

— Нет. Оставь своих лучников себе, — сморщился Яр презрительно. — Мне нужны рыцари, а не…

— Хорошо. Пожалуйста, Яр, реши эту проблему к осени.

— Почему к осени?

— Потому что осенью мы начнём возвращать трону Морской щит. И да, я дам тебе исключительные полномочия. Можешь казнить от моего имени любого лорда, кто посмеет не выполнить твой приказ. Кроме своего флага, ты возьмёшь королевский стяг и королевский герб. Действуй от моего имени. Я тебе даже печать королевскую дам. Будь моим наместником в Шёлке. Моей рукой, головой и глазами на востоке. Мне всё, что там происходит, не нравится, Яр. Но у меня нет времени вникать в дела щита.

Яр встал и вдруг усмехнулся:

— То есть, твоё предложение вернуть корону…

— В силе, — засмеялся Ульвар. — Хотя я, конечно, от всей души надеюсь, что ты этого не захочешь. Но…

— Я пошутил. Не в моих правилах забирать то, что я добровольно отдал.

— Когда ты выступишь?

— Завтра.

— Но войско?

— Я пошлю лорду Эйнару ворону. Войско сможет выступить лишь неделю-другую спустя. На первое время мне хватит дружины. Меня не будет на твоей свадьбе, брат. Поэтому поздравляю заранее. Будь с Ильдикой добрее. О ней говорят, как о скромной и кроткой девушке. Думаю, в Шуге ей может быть тяжело.

— Хорошо. Я проконтролирую, чтобы малютку-принцессу никто не сожрал из моих милых дам. Спасибо, брат.

На самом пороге Яр обернулся:

— Тебе спасибо. И ещё… Ты же в ближайшее время планируешь выпустить Альдо из темницы, верно?

— Да. Думаю, свадьба короля — как раз отличный предлог для амнистии.

— Присылай его ко мне.

— Отличная мысль, — рассеянно кивнул Уль, снова склонившись над бумагами.

Впервые за это время, Яр хоть отчасти почувствовал себя живым. Война — это прекрасно. На войне всё просто и понятно: вот это — враг, — а вот это — твои ребята. Врага надо сломать, победить, уничтожить. Ребят — сберечь. И понятно зачем жить. И понятно, для чего утром вставать.

В коридоре он увидел Эйдис. Сначала хотел пройти мимо, не здороваясь, но затем вдруг заметил, что под её прекрасными глазами пролегли тени, а лицо осунулось. Это уже не была та легкомысленная, искрящаяся жизнью и флиртом кокетка, побывавшая в Медвежьих горах месяц назад. Это была новая Эйдис, тревожная и печальная. Смотрящая неподвижным взглядом в пустоту и даже не заметившая герцога.

«Альдо в темнице», — вдруг подумал Яр, и ему стало стыдно.

«Я впервые в жизни полюбила» — вдруг вспомнился ему её дрожащий от стыда нежный голос. Виновата ли Эйдис, что чувства возобладали над разумом? В конце концов, разве он, Яр, не виноват больше неё? Если бы он поступил бы, как должен был поступить, и не вскрыл, не прочитал не предназначенное для его глаз письмо…

А сейчас её муж в темнице, и бедная Эйдис даже не знает, что Уль решил помиловать заговорщика. И как же несчастная девушка должна сейчас винить себя во всём случившемся. Яру по-прежнему было неприятно её видеть, он бессознательно винил леди в том скандале, из-за которого, в конечном счёте, потерял самого близкого и дорогого человека, но… Надо быть справедливым.

Никто не знал, что случится. И Эйдис… Можно ли её так строго осуждать? Тем более, когда она так несчастна.

— Доброе утро, леди, — глухо обронил Яр.

Поневоле в его голосе отразилось неприязненное чувство, и мужчина стиснул зубы, чтобы не проявить его ещё сильнее.

Зелёные глаза, казавшиеся нереально большими из-за теней, устало взглянули на него. Бледные губы дрогнули. На ресницы набежали слёзы, и Эйдис тотчас потупилась и опустилась в реверансе. Молча. Видимо, даже на слова приветствия сил не хватило.

Яр вздохнул. Он с трудом переносил женские слёзы. Подошёл и мягко коснулся плеча в тёмно-вишнёвом рукаве.

— Эйдис… С Альдо всё будет хорошо. Надо подождать.

Бледную щёку прочертила влажная дорожка.

— Спасибо. Простите меня, Яр… я…

Горло перехватила судорога, и девушка резко отвернулась. Принц понял, что она хотела сказать. Глубоко вдохнул и шумно выдохнул сквозь приоткрытые губы.

— Вы не виноваты, — произнёс холодно и сухо.

А затем отвернулся и пошёл прочь.

«Может быть, всё ещё закончится хорошо, — думал он, сбегая вниз по лестнице и не отвечая на приветствия дам и кавалеров: он никого не видел. — Может быть, я погибну на этой войне».

Глава 13

Про рыбу, ухи и неровню

Солнце сияло в небе, перекатываясь среди облаков. Шуг заливал золотисто-розовый свет восхода, и Дьярви хотелось пуститься в пляс.

Она с ним говорила! Она наливала ему вино… она… она была так мила и любезна! И было жаль лишь одного: что он не умер за неё в эту ночь. До этой ночи Дьярви даже не предполагал, что можно быть настолько счастливым человеком.

«Рыжая кошка» поразила его обилием народа. Тут толпилась городская стража, зеваки, посетители.

— А я никогда не ем рыбу! — бубнил какой-то пьяный мужичонка и хватал