Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

Хозяин таверны кивал, улыбался, но ускользал из скрюченных пальцев.

— Все эти рыбаки — мерзавцы, которых стоит перевешать! Всех до одного. Как есть всех до одного.

Дьярви зевнул и прошёл мимо. Мужичонка увязался за ним.

— Вот ты, господин хороший, ты рыбу ешь?

— Ем, — сознался лучник, отчаянно зевая.

— Не ешь! Потому что — тьфу это, а не еда! Погань чешуйчатая! У ней даже кости не как кости, а — иглы. Потому — нельзя есть её, не для этого рыбу богиня создала…

В пустом обеденном зале бледная Отама протирала столы, переворачивала и ставила на них стулья.

— Доброе утро! — улыбнулся ей Дьярви.

— Проклят всяк, кто ест рыбу, — убеждённо вещал мужичонка, не отставая. — Нельзя есть ту тварь, в которой даже крови и той нет!

Отама подняла усталые глаза, и Дьярви увидел в них слёзы.

— Что-то случилось? — спросил и тут же пожалел об этом: какое ему дело до бед невесты Бэга?

— Хозяин сказал, что свадьба через четыре дня будет.

— Так это… это ж хорошо, разве нет? Была служанкой — станешь хозяйкой…

Его поразило несчастное выражение её лица. Отама всхлипнула и закрыла передником лицо. Худенькие плечи задрожали от сдерживаемых рыданий. Дьярви растерялся.

— Чё стоишь, как камбала в иле? Обними девчонку-то, — посоветовал мужичонка за спиной.

Лучник шагнул и послушно обнял девушку, и та прижалась, уткнулась носом в его плечо, беззвучно всхлипывая, совсем как котёнок… Впрочем, кошки ведь не плачут?

— Ну… ну…

Дьярви неловко провёл грубой ладонью по её мягким волосам. Он совсем растерялся и не знал, что теперь делать. До сих пор ему в плечо не рыдала ещё ни одна женщина. Легонько похлопал её по спине.

— Я его боюсь, — шепнула Отама. — И ненавижу.

— Почему? — Дьярви отстранился и шокировано заглянул в бледное личико.

А с виду девушка казалась такой приличной…

— Потому что он мерзавец. Безжалостный и способный на всё.

— Как ты… вы можете так говорить? Это же ваш жених?

Она отвернулась, опустив голову. Дьярви был возмущён до глубины души и чувствовал себя разочарованным. Нет, ну это уж слишком! Конечно, Бэг себе на уме, но ведь таким и должен быть хозяин кабака и…

— Он мой жених не по моему желанию, — тихо произнесла девушка. — И, если бы не Астрея, я бы давно утопилась в Шуге. Или бежала бы, куда глаза глядят.

— Отама… Ну как ты можешь… Что за мысли? Грешно так думать и потом… Ну не силой же он заставил тебя дать согласие на брак?

Девушка обернулась, с какой-то злой насмешкой взглянула в лицо парня:

— Вот именно, что силой. У меня нет выбора, господин Дьярви. Однажды Бэг похитил моего ребёнка. Он ужасный человек. И, если я не выйду за него замуж, то пострадает моя девочка. И выбора у меня нет никакого.

— Но… Как похитил? И… он не похож на мужчину потерявшего голову от любви…

— Он её и не терял.

— Тогда зачем ему жениться на тебе? Разве за тебя дают приданное и…

Её губы задрожали. Взгляд наполнился горечью.

— Не дают. Я не знаю, зачем я ему. Простите, господин Дьярви, я не должна была…

И она выскользнула, бросилась прочь, но Дьярви инстинктивно перехватил девушку за рукав.

— Подожди… Что ты имеешь ввиду?

— Пустите меня, — Отама упорно отворачивала лицо. — Незачем это… Это всё равно и… Идите спать. Я скоро принесу завтрак… Пустите.

— Нет, расскажи…

Она зло взглянула ему в глаза:

— Незачем. Ненужно. Забудьте, что я сказала.

— Но…

— Это не ваше дело!

Рванулась и всё же смогла вырваться. Выскочила из зала, легконогая, как испуганная лань. Дьярви потрясённо уставился на дверь.

— А потому что неча рыбу жрать! — глубокомысленно заметил мужичонка, который никуда и не думал уходить.

Дьярви подпрыгнул от неожиданности и обернулся. Верхом на столе сидел Хиус, мял в руках накладную бороду и с любопытством и насмешкой смотрел вслед беглянке.

— Ты⁈

Слуга обернулся, подмигнул:

— Ну чё, будем девку спасать или спасаем исключительно герцогинь?

* * *

Дверь в кабинет распахнулась, Ульвар поднял голову от бумаг.

— Что тебе сказал Фьерэй? — выпалила Джайри, едва закрыв дверь.

Её щёки горели нездоровым румянцем, глаза сверкали. Король хмыкнул.

— И тебе доброе утро, Джай. Давно не видел тебя… такой.

— Уль! — крикнула она. — Перестань! Я думала, что мы — союзники. Но ты мне и половины сведений не говоришь. Даже тех, которые напрямую касаются меня.

— Джай, сядь.

— Ульвар! Я не хочу, чтобы ты играл мной, как марионеткой…

Ульвар резко выдохнул, встал, обошёл стол и резким, жёстким голосом приказал:

— Сядь, Джайри.

Девушка вздрогнула, бросила на него возмущённый взгляд и села.

— Хорошо. Если ты хочешь вот так…

— И заткнись.

— Что⁈

Она снова вскочила, и тогда Ульвар рывком притянул её к себе, потянул за волосы, вынуждая запрокинуть лицо и тихо, но жёстко сказал:

— Джайри, послушай меня и помолчи.

— Что ты делаешь? — тихо поинтересовалась девушка.

— Закрываю вопрос. Послушай меня. Я тебя люблю. Сильнее, чем могу себе это позволить. Настолько, что поднимаю тебя до себя. Настолько, что из подданной делаю союзником и другом. У короля не бывает друзей, и я знаю, что рано или поздно мне придётся за эту слабость заплатить. Джай… Мы не равны, моя девочка. Равными нас делаю я сам. И я не хочу, чтобы ты это забывала.

— Ты снова мне угрожаешь?

Ульвар усмехнулся. Отпустил её волосы, потёрся кончиком носа о кончик носа и шепнул:

— Нет. Но даже для тебя, моя хорошая, я прежде всего король.

— Ты очень изменился с тех пор, как стал им, — ехидно заметила Джайри.

— Конечно. Так и должно было быть. Джай, несмотря на всю мою любовь к тебе, ты должна запомнить: ты ничего не имеешь права требовать от меня. Ты — моя подданная, а я — твой король.

Девушка выразительно подняла брови:

— И давать тело по первому требованию?

Ульвар тихо рассмеялся и отпустил:

— Соблазнительно звучит. Нет, Джай, это твой исключительно добровольный дар. Но врываться в мой кабинет без