Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

Я сжал её ещё крепче. И сорвался. Прижал к стене. Целовал, как безумный — не аккуратно, не нежно, а голодно, срываясь на дыхание, на стоны, на жажду, которую слишком долго сдерживал.

— Я хотел тебя с утра, — выдохнул я, губами касаясь её шеи. — Ещё когда ты просто прислала сообщение. Хотел — как животное. До судорог. До помутнения. До грани.

Она выгнулась, потянула за волосы. Её грудь прижималась к моей коже сквозь тонкую ткань, и я сходил с ума — от каждого сантиметра, от каждого дрожащего вздоха.

Я сорвал с неё бельё, как будто оно мешало нам дышать. Поднял, посадил на край стола — жёстко, властно, сдерживая дрожь только на тонком краю.

Она раздвинула колени, встретила меня взглядом — и в этот момент не было ничего, кроме нас. Ни кабинета. Ни дел. Ни мира.

Глава 28

Алиса

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — я стояла на кухне, в обнимку с чашкой, в полной тишине, пока Виктор с Варей строили башню из подушек в гостиной.

На экране — "Мама".

Я вздохнула. Внутри мелькнуло лёгкое беспокойство.

— Привет, мам, — сказала я, прячась в коридор, — как вы там?

— Мы в Питере, — заявила она бодро. — Только что высадились у бабушки. Ты почему не знаешь? Мы тебе вообще-то писали в чат.

— Я... у меня тут немного… завал. Работа, дела…

— Ну так бросай всё. Собирайся. Приезжай. И своего мужчину бери. Мы с папой все хотим с ним познакомиться. Бабушка уже пироги печёт. У неё, по-моему, интуиция — она сразу поняла, что ты не одна теперь.

Я замерла. На секунду. Потом выдохнула:

— Мам… Только он не один. У него есть ребёнок. Дочка. Варя. Ей пять. И… она живёт с ним.

На том конце повисла пауза. Та самая, когда ты отчётливо слышишь, как в голове у собеседника скачут мысли и аргументы.

— У него… ребёнок? — переспросила она. Голос стал чуть выше.

— Да. И она — потрясающая. Я её обожаю.

— Так. Понятно. — ещё секунда молчания, а потом… — Значит, приезжайте все вместе. С ребёнком тоже. Мы тут уже все собрались: бабушка, тётя Лена, Сашка с Настей. Все хотят увидеть, кто этот человек, который смог тебя в себя влюбить.

Я рассмеялась. От облегчения и от того, что… ну вот. Всё-таки моя мама — это моя мама.

— Хорошо. Я спрошу Виктора, когда ему удобно. Мы обязательно приедем.

— Только скажи, чтобы у девочки не было аллергии на малину. А то бабушка уже варенье на стол вывалила.

— Обязательно спрошу. И, мам?

— А?

— Спасибо, что ты… такая.

— Господи, Алиса, не начинай. Я ещё даже не накрашена, а уже должна расплакаться.

Мы обе засмеялись.

Я отключила звонок и ещё минуту просто стояла в коридоре, с глупой улыбкой на губах. Потом выглянула в комнату. Виктор лежал на ковре, Варя карабкалась ему на спину с подушкой наперевес.

— Ребята, — сказала я, — готовьтесь. Нас ждут пироги, варенье и допрос с пристрастием. Моя семья в городе.

Виктор приподнял бровь:

— Это угроза?

— Это любовь. Только громкая и с кастрюлями.

— Тогда я за, — усмехнулся он. — Особенно если будет малина.

Варя крикнула:

— Я люблю пироги! Особенно если с Алисой!

— Тогда, — сказала я, улыбаясь, — давайте собираться. Переодеться, причесаться, взять Варин рюкзак и вперёд — к пирогам и моим родственникам.

Виктор встал первым, потянулся, поднял Варю на руки и, глядя на меня, спросил:

— Нервничаешь?

— Я? Нет. Я абсолютно спокойна. Просто потею от ужаса, — я закатила глаза и пошла в спальню переодеваться.

Мы свернули с главной улицы и поехали по знакомому переулку — узкому, с неидеальным асфальтом, но всё ещё пахнущему детством. Здесь я гоняла на велосипеде, собирала сливы в бабушкином саду и плакала в подушку после первой несчастной любви. А теперь… я ехала сюда в машине, с мужчиной и его дочкой. С моей… почти-семьёй.

— Это тут? — спросил Виктор, когда мы подъехали к небольшому светло-жёлтому дому с черепичной крышей.

— Тут, — кивнула я. — Готовься. Бабушка может быть грозой, но потом накормит так, что ты встанешь только к утру.

— Я уже боюсь, — усмехнулся он, выключая двигатель.

Мы вышли из машины. Варя держала меня за руку, как будто сама немного волновалась, и шептала:

— А бабушка строгая? А пироги сладкие? А если мне не понравится компот?

— Главное — не говори это вслух, — прошептала я в ответ. — И улыбайся.

На калитке висел венок из засушенных колосков и лаванды — бабушка всегда любила мелочи, которые делают дом "живым". Я нажала звонок. Изнутри почти сразу раздался голос:

— Иду, иду! У меня руки в тесте, не торопите старушку!

Щелчок. Калитка отворилась.

И перед нами — бабушка. В переднике, с мукой на щеке, но с глазами, в которых всё понимание мира и жизни.

— Алиса, господи, ну наконец-то! — Она шагнула вперёд и обняла меня крепко. — Думала, ты нас совсем забыла, а ты, оказывается, с… — она окинула взглядом Виктора. — …таким красавцем.

— Бабушка, это Виктор. И Варя.

— Варя? — она сразу нагнулась, чтобы заглянуть девочке в лицо. — Какая же ты хорошенькая. Прям как моя Алиса в этом возрасте. Ну что, поможешь мне потом пирог вынимать?

— А если не обожгусь, то да, — серьёзно кивнула Варя.

— Вот это деловая девчонка, — довольно хмыкнула бабушка.

Во дворе нас уже ждали: мама, папа, тётя Лена, Саша с Настей и даже старый пёс Граф, который моментально подбежал к Варе, как будто знал её сто лет.

Все переглядывались, улыбались, поднимали брови: "С кем это Алиса приехала?"

Я чуть плотнее сжала руку Виктора. Он склонился к моему уху и шепнул:

— У тебя очень красивая семья. Но у твоей бабушки самый грозный взгляд.

— Это она ещё доброжелательная сегодня, — шепнула я в ответ. — Подожди, пока она не узнает, что ты кофе пьёшь без сахара. Для неё это почти преступление.

Мы прошли в дом, и атмосфера тут же сменилась — от лёгкой неловкости к настоящей домашней теплоте. Варя