Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

Я покачал головой, и в этот момент вышел мужчина.

— Господи, что у нас здесь происходит? Что за крики? Почему вы меня вызвали?

Я резко обернулся и посмотрел в глаза мужику.

— Доктор, помогите нам, у неё какая-то истерика, она беременна. Она хочет избавиться от моего ребенка.

Зоя заверещала громче.

— Нет, это все ложь, это все ложь. Я ему даже не возлюбленная. Он женат.

Я закатил глаза и дёрнул её на себя. Врач выпятился на меня и в непонимании покачал головой.

— Вы понимаете, что мы должны вызвать полицию?

— Да, конечно, вызывайте, сказал я тихо и, убирая кошелёк в карман, показал наличность. У доктора пришло какое-то осознание.

— Так давайте, чтобы не пугать остальных посетителей пройдите в кабинет.

Быстро.

Я потащил Зою за собой, перехватил её, чтобы мне было удобней, но в этот момент она вцепилась мне в шею зубами. Я взвыл легонько и постарался её схватить за шею. Доктор обернулся и, увидев эту картину, побледнел.

— Вы видите, она с ума сошла. Она пытается навредить сама себе. Она не понимает, что я привёз её в больницу.

— Я все понимаю. Ты привёз, чтобы сделать мне аборт.

Врач рассеянно качал головой и, зайдя в кабинет, первым делом прошёл к стойке с препаратами.

— И давно это у неё?

— Буквально час. Понимаете, я не знаю, что с ней происходит.

— Нам нужна её медкарта.

— Да да, она сама медик. Вы должны понимать, что все данные должны находиться в сети.

Врач покачал головой.

— Так давайте для начала вы мне все объясните.

Зоя скулила и не давала мне сказать ни слова, но я выкручивался и нёс какую-то чертовщину.

— Это моя возлюбленная, она беременна от меня. Да, я женат, но как бы я не собирался не избавляться от ребёнка, ни как-то ещё усугублять ситуацию. Я надеялся, что она родит мне наследника, а у неё в какой-то момент просто что-то переключилось, и я застал её дома, что она пыталась открыть бутылку с ацетоном.

Я сказала, что она невменяемая, и мы должны провериться. А она вот что творит.

— Нет, ты все врёшь. Он заехал на наш участок своей машиной, снёс забор, ударил моего отца.

Я выпучил глаза.

— Доктор, вы вообще понимаете, что происходит?

В этот момент врач дёрнулся в сторону и с полки посыпались ампулы. Он нервно шагнул к двери и, взмахнув рукой, сказал.

— Так, сейчас я пригашу медсестёр. Надо поставить систему, пока вы располагаетесь, и я дам приказание разобраться, что у нас по документам.

В этот момент дверь хлопнула, и мы с Зоей остались наедине.

— Нет, чудовище. Ты не посмеешь ничего со мной сделать.

— Да ты что? Я сейчас всех буду убеждать, что ты безумная, — оскалился я, нависая над Зоей. Я обнажил зубы и ухмыльнулся. — А потом, когда все-таки вызовут бригаду из клиники неврозов, я добьюсь того, что аборт все-таки случится, и ты понимаешь, что в этой ситуации ты вообще никак не повлияешь ни на что.

Тебя будут считать невменяемой. Тебя уже считают невменяемой по той простой причине, что мужик с баблом, который привёз упирающуюся девицу, выглядит менее странно, нежели чем девица, которая рассказывает небылицы про выломанный забор и про удар отцу.

Зоя затряслась, её губы дрогнули, подбородок заходил, как будто бы она собиралась разреветься.

— Ты чудовище, ты не посмеешь так сделать.

— Я посмею, а немножечко позже, когда я во всем разберусь, я найду какого-нибудь коновала, который под видом обычной манипуляции какой-нибудь лапароскопической все-таки чикнет тебе ненужного ребеночка. И тогда мы посмотрим, как ты будешь себя чувствовать на месте моей супруги, которая лежит сейчас в реанимации. Поняла?

— Не смей ко мне приближаться. Я на тебя напишу заявление, я такой шум подниму.

— Да поднимай, пожалуйста, только сейчас ты никуда из этой больницы не выйдешь, пока тебя не накачают успокоительными, и пока ты не будешь здесь пускать слюни, как последняя припадочная истеричка.

Я подходил все ближе, нависал над ней, она упёрлась в кушетку ногами и, спотыкнувшись, упала на неё.

Я придвинулся сильнее, схватил пальцами её подбородок.

— Я лишу тебя этого ребёнка, чьим бы он ни был, и ты потом ещё не знаю, сколько времени проведёшь в психушке, а ты знаешь, что с красивыми девками под транквилизаторами делают медбратья в психушках? Не знаешь. А хочешь, я тебе расскажу?

Зоя затряслась, замотала головой.

— Отвали, отвали от меня. Ты псих, ты самый настоящий псих.

— Вот хорошо, ты уже понимаешь, что со мной шутить нельзя. Отлично. А теперь давай ещё проясним пару моментов. Пока ты будешь слюни пускать, твоя мамаша сядет за нападение. А отец скорее всего сопьется, потому что вылезут незакрытые кредиты, долги и прочее. И надеюсь, ты понимаешь, что аборту быть?

— Да не будет никакого аборта, не твой ребёнок. Отвали от меня. Отвали! — заорала, заревела, закричала Зоя, и в этот момент я склонил голову к плечу и прицокнул языком.

Значит все-таки не мой.

37.

Олег

Я запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул.

— Какого черта? — только и спросил я, потому что у меня цензурных слов большене находилось, хотелось орать матом и проклинать всех последними словами.

— Ты сейчас понимаешь вообще, что спросил? — нервно отозвалась Зоя, стараясь вжаться от меня в кушетку.

— Да я понимаю, что спросил. Ты прекрасно знала, что у меня есть семья, что я никуда нахрен не уйду. Какого черта ты водила меня за нос все это время, хотя изначально знала, что это не мой ребёнок. На что ты вообще рассчитывала. Я же сразу озвучил, что будет тест!

— А что ты мне предлагаешь делать? Ты такой деловой, смешной, потрахался со мной, значит, и уехал. А я должна потом как-то это все разгребать.

— В смысле, как-то это все разгребать? — офигев от услышанного, спросил я. —Ты уже была беременна. Ты просто хотела на меня повесить какого-то левого ребёнка. Ты это понимаешь? А ты когда залетала от другого чувака, ты чем думала?

— Ну согласись, ты в виде отца более приятная кандидатура, — зло выдавила Зоя.

— И что теперь, раз я приятная