Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

— Олег, очнись.

— Повторюсь, как ты здесь оказался, отвечай!

38.

Олег

Давыдов дёрнулся, выкатил на меня глаза и дрогнувшим голосом прохрипел:

— Глонасс, я отследил твою тачку по системе антиугона.

Я тяжело выдохнул, толкнул от себя Давыдова и спустился по ступенькам вниз. Он остался стоять у дверей медцентра и растерянно смотреть то на стекло, то на меня.

— Олег, твою мать, что ты делаешь? Что ты творишь? Ты же понимаешь, что это не может долго продолжаться, — донёсся до меня его голос, и я с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть на него. — Олег, ты всех подозреваешь. Ты сорвался на мне, что ты думал, что ты хотел от меня услышать, что я всю эту кашу заварил? Да я, блин, знать не знаю, что у тебя в жизни происходит, но только понимаю, что какое-то дерьмо, Варя в реанимации, ребёнок... Господи, Олег ты что натворил? Ты вообще понимаешь, чем ты рискуешь.

Медленным шагом я приблизился к машине и опёрся о капот спиной, запрокинул голову и выдохнул, чуть ли не взревев:

— Давай без нотаций, я и без тебя знаю, какое дерьмо сейчас происходит в моей жизни!

— А я не знаю, я не могу ничего прогнозировать. Нам не по двадцать лет, чтобы срываться в авантюры. Ты должен это понимать, у нас с тобой у обоих семьи, у нас дети. Мы не можем так подставлять друг друга. Это раз. Если твоя задница оказалась в дерьме, я буду делать все возможное, чтобы как можно быстрее тебя оттуда вытащить. И поэтому не надо на меня рычать. И не надо говорить, что я суюсь не в своё дело. Это дело как раз-таки моё. Если ты не знал партнёра выбирают тщательнее, чем супругу.

Давыдов резко спустился по ступеням и приблизился к моей машине, тоже опёрся спиной о капот и сложил руки на груди, потом хлопнул себя по штанине и вытащил из кармана пачку сигарет, протянул мне.

Я отрицательно качнул головой.

— НУ Олег в чем дело?

Я тяжело вздохнул. И сквозь зубы процедил.

— Я облажался, я изменил Варваре. С соседской девкой. Через какое-то время она позвонила, сказала, что она в залёте. Я дал какой-то промежуток времени для того, чтобы можно было сделать внутриутробный тест днк, но не так давно Варя все узнала, и вместе с Линой они уехали.

— Нафига ты вообще изменил? — спросил Давыдов и глубоко затянулся сигаретой.

Сладковатый шоколадный дым щекотал нос, и хотелось чихнуть, но я сдержался и только махнул рукой, чтобы перед глазами не плавали туманные кольца.

— Потому что сорвался, потому что идиот, потому что... Потому что мне было, тяжело. Одно дело, когда у тебя жена беременна, грубо говоря, в двадцать лет, и там нет никаких особых условий, там нет никаких запретов, и совсем другое, когда у тебя жена беременна после тридцати. Я просто устал каждый раз сдерживаться.

Давыдов тяжело вздохнул, потёр глаза и задал самый логичный вопрос.

— Кто тебе мешал шлюху снять? Вот просто кто тебе мешал обратиться к профессионалке.

— А знаешь что, — хохотнул я зло. — Тогда бы это точно было моё взвешенное решение. Понимаешь? А я не хотел никогда нести ответственность за свою измену.

Вот в чем вся соль, если бы я обратился к шлюхе, это было бы решение. То есть я его принял. Я пошёл. Я потрахался и вернулся в семью, а в ситуации с соседской девкой это было случайно. Я не планировал этого. Я не дрочил на эту тему. Это произошло спонтанно, случайно и таким образом, как мне показалось, я могу снять с себя ответственность.

Давыдов выдохнул и покачал головой.

— Мне казалось, тема ответственности и власти была решена лет так десять назад.

— Мне тоже так казалось, — хмуро заметил я. — Но на тот момент, когда не понимаешь, к чему ведёт брак, когда не понимаешь, что все это может закончиться в один момент, в последнюю очередь думаешь про ответственность. Я знал, что это кончится, это пройдёт Варя родит. Все будет хорошо, но потом я понимал, что после даже родов все равно не будет ничего того, что я привык получать от своей жены, и эта ситуация растягивалась все дальше и дальше, и дальше, и я ещё не знал, как она родит, какое будет у неё состояние, впадёт ли она в депрессию. Эта беременность очень тяжело давалась Варваре. Да, сказываются года, однозначно, сказывается эмоциональное состояние, сказывается, что взрослая дочь, сказывается, что накладывается дофигища и на неё ответственности, и она

переживала об этом сильнее вс его, потому что она ответственна была за свой организм, который стал старше однозначно. И когда подвернулась Зоя, я реально ни о чем не думал.

— Ты был в гандоне? — тяжело спросил Давыдов.

— Да, но ты же знаешь, что он не даёт стопроцентной гарантии. Но я это уже прекрасно выяснил, что беременна не от меня. И просто надо было не доводить ситуацию до такого. Но пока все было тихо, я думал, обойдётся. То есть она не лезла к Варваре. Она не пыталась найти встречу. Все было настолько тихо, что мне казалось, пронесет.

Я сам говорил и сам понимал, что так рассуждать это было верхом наивности.

Каждое действие, имеет свои последствия. Таков закон мироздания. Сейчас я огребал последствия, и Варя их огребала за моё действие, за мою ошибку. За мою слабовольность.

— Черт Олег ну, твою мать. Ну ты же взрослый мужик, ты же прекрасно понимаешь, что так дела не делаются. Ну какого хрена ты её вообще выпустил тогда из дома.

— Потому что меня выбесило все. Меня выбесило, что начались претензии, начались скандалы. Я не мог себя контролировать. Мне казалось, что от давления, которое оказывается на меня, у меня скоро башка лопнет. Я попросил её не уезжать. Я попросил её остаться. Ты же сам прекрасно знаешь, что если бы она осталась, возможно, я бы разрулил ситуацию иначе.

— То есть ты считаешь, что всей этой ситуации Варя должна была прогнуться, и ты бы тогда все сделал.

Давыдов начинал бесить меня, хотелось ему втащить.

Я зло посмотрел на него и поджал губы.

— Да, я так считаю, потому что Варя спокойная, мягкая женщина и как спокойная мягкая женщина, она могла просчитать последствия своего поступка,