Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова

Но я никогда не был бизнесменом сам по себе. Я — часть крупной сети, целого конгломерата, который создали мои соотечественники и близкие им люди.

И есть люди, стоящие на этой лестнице власти гораздо, гораздо выше меня.

И когда мне сказали, что нужно будет занять одно важное кресло в комитете по жилищному строительству, я не отказывался. Зачем? Если решили именно мне предложить, значит, во мне увидели перспективы. А моя компания так и будет подчиняться мне, даже несмотря на то, что её придется переоформить на другого человека...

С одной стороны, хорошо быть частью чего-то большого, сильного — тут тебе и поддержка, и определённого рода забота, и защита.

С другой... С другой, если ты где-то даешь слабину, то не жди, что это будут постоянно прощать. Да, помогут, да, поддержат. Подождут. А дальше могут и заменить на кого-то более удачливого. Но, конечно, ни при каком раскладе в бедности меня не оставят...

— Ты помнишь ту, старую историю с парковой землёй, выданной под строительство коттеджей? У тебя сохранилась какая-то документация по ней?

История нехорошая.

С неё, можно сказать, началась чёрная полоса в моей жизни.

— Аман, ты хочешь сказать, что кто-то снова пытается разворошить это дело?

— Да, Руслан, у нас такие сведения, — и я всей кожей буквально чувствую, что он хочет сказать что-то такое, что мне точно не понравится сейчас. И заранее успокаиваю себя, уговариваю потерпеть и не сорваться. — Я к чему про окружение сказал...

Плохое предчувствие и... злость буквально волной накатывает!

— Аман! — поднимаю вверх руку, заставляя его замолчать. — Ты хорошо знаешь всё мое окружение. Все — наши люди. Все проверены. И если ты сейчас собираешься сказать что-то плохое о моей женщине, то я ее, естественно, пробил. И с её... бывшим мужем моя фирма давно работает. Она не может работать на кого-то, кто копает против меня!

— Я рад, что ты так уверен в этом, — удовлетворенно кивнув, Аман бьет себя ладонями по коленям и встает из кресла. — У нас были сомнения. Я предупредил тебя. Дальше ты смотри сам.

Провожаю до двери.

Прощаемся.

Долго сижу в кабинете за столом.

Думаю.

Эти намёки пока ничего не значат. Но...

Вокруг меня что-то затевается. Что-то, что грозит мне проблемами. И то, что здесь была упомянута Ксюша, ничего хорошего не сулит.

Но пока я всё контролирую. Ведь контролирую же?

Завтра я выясню, кто конкретно и как именно собирает на меня информацию. Хотя догадки, конечно же, есть... И всё разрулю.

А сегодня у меня... Сегодня меня ждет вечер с любимой женщиной. И я его жду! Как ребенок ждет праздника — с предчувствием радости.

И мне нетерпится поскорее начать праздновать...

Я придумываю, чем бы будем заниматься, как проведем этот вечер, как останемся вдвоём в доме...

Заезжаю домой.

А её нет.

А вот Ваха, который должен был забрать её с работы, наоборот, на месте.

— Ваха, а ты почему Ксению не забрал?

— Так, Руслан Усманович, она мне еще с утра сказала, чтобы я не приезжал. Что у неё будет дополнительный урок поздно. И она сама доберется назад.

— Так. Скажи мне, у тебя до скольки рабочий день?

— Ни до скольки.

— Что это значит?

— То, что я пять дней из семи живу круглосуточно у вас.

— Вот именно. Ты должен был забрать её и довезти до дома. Это я тебе сказал.

— Я понял, Руслан Усманович.

Она просто не хочет причинять неудобства. Я её понял. Ей почему-то кажется, что если Ваха приедет за ней, то значит это оторвет его от каких-то других важных дел. Ну, и тот факт, что она якобы не имеет права распоряжаться ничем и никем в моем доме... Тут надо что-то менять... Объяснять...

— Давайте, я съезжу?

— Нет, я сам.

Потому что я соскучился. Да...

...И вот, наконец, этот момент. Она на моих коленях в моей машине.

Мне кажется, я весь день этого ждал.

Пытливо заглядывает в глаза, обнимая мое лицо ладошками.

— Не будет! Не будет никакого следующего раза! — горячо обещает мне.

— А что будет? — спрашиваю, сжимая её ягодицы.

Мы на обочине практически в центре города. Мимо проносятся машины. Парковаться здесь нельзя. И надо, конечно, ехать. Но...

Я физически не могу разорвать контакт! Это такое чувство особенное. Как будто она проросла в меня. Как будто мы — две половинки одного целого, которые, наконец, встретились, нашли друг друга. И каждое расставание заставляет натягиваться до боли те нити, которые нас связывают.

— Мы будем вместе? — отвечает вопросом на вопрос.

— Да, — киваю, подтверждая. — А еще?

Я и сам не знаю, что хочу услышать.

— Я буду тебя любить...

Но она, оказывается, знает.

42 глава. Невменяемый

HAMMALI, Женя Трофимов "Я за тебя молюсь" (Можно послушать в моем тг-канале — ссылка во вкладке "Обо мне" ПК-версии Литнет)

"Любить" — это что-то новое, из её мира, не из моего. Но звучит, надо сказать, очень воодушевляюще.

Пытается переместиться на пассажирское сиденье. И я понимаю, что нужно ехать! А отпустить не могу... Наверное, это такой побочный эффект этого слова. Тяну обратно, ловя губами её губы.

— Почему ты смеешься? — улыбающиеся губы касаются моих губ.

И я целую её улыбку.

Я смеюсь? Правда?

Это непроизвольно...

— Потому что мне...

Нужно говорить какие-то признания. Я это понимаю. Чувствую, что ей их хочется. Но я этого не умею. Никогда не говорил. Даже матери в детстве в любви не признавался.

Но сейчас я переполнен чем-то, чему не нахожу названия! И это сильное, непонятное чувство так бурлит и плещется во мне, что я хочу его притупить как-то, хоть немного уменьшить, чтобы включить голову. И чувствую, что надо словами...

— Мне хорошо с тобой.

Говорю, и сердце неожиданно срывается в тахикардию, на мгновение замирая перед этим.

Я не знаю, что для неё значат эти мои слова, что, в принципе, такие слова могут означать для женщины, но... Видимо, что-то значат.

Потому что она целует меня в губы. Мягкий тёплый язычок уверенно скользит в мой рот.

В моей голове начинают просчитываться по-пацански нелепые варианты — где тут можно свернуть в тихий тёмный дворик.

И я не желаю слушать голос разума, который занудно твердит, что в машине сейчас будет быстро и скомкано, а у нас впереди вся ночь и удобная постель, и куча времени. И там ей со мной точно будет хорошо.

Чуть ерзает на моих коленях, придавливая собой и без того до